0
0
- А это тут при чём?
- При том, что я не буду делать так, как хотел твой Рома. Он мёртв, похоронен и давно в прошлом.
- Ах, вот оно как... - голос Лены ломается, становится тише, почти детским. Она откладывает телефон, поворачивается ко мне, и я вижу, как дрожат её ресницы. - Владлен, я не хотела... - она тянется ко мне, но я отстраняюсь. - Я просто... - её пальцы теребят край одеяла, — это вырвалось. Я даже не думала о нём, честно.
- О ком? - я прищуриваюсь. - О своем женихе?
- Именно, - её губы дрожат, глаза становятся мокрыми, огромными. - Это было так давно.
- Тогда зачем вспоминаешь?
- Я не вспоминала! - она вдруг вскидывает руки, словно защищаясь. - Это просто... краска для стен! Просто жёлтый!
Я молчу, смотрю. На её сжатые в кулаки ладошки, на то, как она прикусила губу, чтобы не заплакать.
- Ты прав, - шепчет она вдруг, опуская голову. — Это глупо. Прости.
Её плечи ссутулились, голова упала вниз. Она больше не тянется ко мне, не оправдывается - просто сидит, такая крохотная, одна против меня, здорового сильного мужика, и гладит пальцами узор на одеяле.
- Я просто.
- Проехали.
Куда там! Я уже чувствую себя сволочью.
Мы лежим в кровати, не обнимаемся, не говорим о важном, каждый уткнулся в телефон. Я пытаюсь не думать о Лене - сейчас не до неё.
Но краем глаза замечаю, как она украдкой вытирает щёку.
И снова - этот укол в груди.
Как это все не вовремя!
Скоро приедут Яна с Полиной, нужно подготовиться, встретить их как следует. Прищемить хвост Яшину. И наконец разобраться с рестораном. Что бы там ни говорила Карина, половина — моя.
Я так увлечён, что уже забыл о Лене.
Как вдруг она вскрикивает и тычет мне телефон в лицо.
Я не понимаю, что происходит. Злюсь.
- Что, хочешь показать очередного бывшего? - скалюсь.
- Почти, - отвечает она.
Только тогда я разглядываю экран.
Новость: В одном из фудмоллов города обнаружена кишечная палочка. В больницу с пищевым отравлением разной тяжести попало несколько человек.
- Нет, нет, нет... - шепчу я, листая ленту вниз.
Ошибки быть не может.
Моё здание, которое я так тщательно выбирал. Моя парковка. Которую я с таким трудом строил.
И сын - тоже мой.
На фото - бледный, с термометром под мышкой, он лежит на задрипанной кушетке городской больницы и гордо показывает большой палец в объектив.
Глава 29. Тимофей
Больница как больница.
Омка, конечно, злилась, что я не предупредил ее, что не сделал все «по-людски», что не дал организовать мне частную клинику с капельницами за бешеные деньги, настоянными на перхоти единорога и обрезках ногтей лепреконов, которые бы точно поставили меня на ноги.
Капельницы, не ногти.
А я что?
А я ничего.
