2
0Я не смогла с ним продержаться и полутора дней, но… в следующую секунду в его голосе появляется мягкость:
— Ты просто невероятная… Джамиля…
Выдыхает и накрывает мои дрожащие губы, впивается в них, сминает, пьет мой страх, забирает дыхание, и в следующую секунду меня в воздух подбрасывает, когда Аяз поднимает на руки и несет в сторону кровати.
Я знаю, что именно дальше произойдет, но страшнее то, что я жажду этого…
Каждой клеточкой, своей душой, телом, всем своим существом я жажду принадлежать этому мужчине…
Но вместе с тем я боюсь здесь остаться, боюсь замереть в этом чертовом мгновении, боюсь, что меня затащит на самое дно болота…
В какой-то момент, когда шейх оставляет мои губы, то ли потому, что сам того хочет, то ли потому, что я уворачиваюсь от поцелуя, но Аяз смотрит мне в глаза, и я понимаю, что должна собраться, должна сказать, потому что я не выживу в этой лжи, не смогу продолжать играть, уже не могу, мои сердце и душа рвутся на части.
— Ты обещал… — выговариваю едва слышно, когда мы с Аязом падаем на кровать и мощное тело шейха накрывает мое.
Замирает на мгновение, смотрит на меня, его глаза пылают, а лицо становится каменным. Я не знаю, о чем сейчас думает шейх, боюсь предположить… но я выговариваю быстро.
— Ты… обещал, что… дашь мне то, чего я так желаю…
Вскидывает брови. Явно шейх обескуражен моей прытью, но это, скорее всего, последний бросок утопающего, который пытается заглотить спасительный воздух.
— Чего же ты желаешь? — спрашивает, а я… я замираю под этим откровенным и полыхающим взглядом…
— Я бы хотела… хотела…
Теряюсь под взглядом шейха, боюсь произнести слово и тем самым навлечь на себя его гнев.
— Я… просто…
Вновь медлю, Аяз же неожиданно улыбается, вглядывается в мои глаза…
— Ты обещал… что я смогу…
И вновь не выговариваю слово «домой». Но, кажется, этого и не нужно. Шейх понимает меня без слов.
— Я помню, что сказал, Джамиля. У меня очень хорошая память, малышка. И я понимаю, что ты говоришь о традициях… и о слове, которое я всегда держу…
Чуть не спрашиваю, о каких, просто не успеваю, когда Аяз накрывает мои губы в поцелуе, сминает меня, обнимает.
Дальше… дальше становится не до разговоров. Шейх срывает с меня одежду. В считаные секунды я остаюсь абсолютно нагой, распластанной под сильным тренированным телом мужчины.
Я удержаться не могу, любуюсь мужчиной, зависшим надо мной, его великолепным торсом, идеальными мышцами, сильными руками, лицом, в котором сейчас живет желание…
У меня дух захватывает, и хочется позволить себе еще раз окунуться в темные воды чувственного наслаждения, в которые меня погрузил этот великолепный мужчина.
Вновь Аяз тянется ко мне, цепляет мои локоны и прихватывает длинные серьги.
Шиплю от боли, и мужчина присматривается.
