2
0
Хочется уйти от пальцев, которые терзают меня, заставляют пылать, и жар будто скапливается в одной-единственной точке, опутывает низ живота, все тело напрягается, будто в томительном ожидании чего-то сладкого.
Неожиданно шейх останавливается. В тот самый момент, когда я будто балансирую на краю какой-то пропасти и готова слететь вниз. Отрывается от моих губ и в глаза заглядывает. Обескураженные. Шокированные. Блестящие от слез.
— Ты ведь не знаешь, что такое наслаждение. От слова совсем?
Аяз рассматривает меня, и в глазах его будто огонь горит, медовые очи впиваются с жадностью, будто шейх хочет вскрыть все мои чувства, все эмоции, и это ему нравится… Приносит наслаждение. Он хочет. Чувствую, как от него веет жадным желанием обладать.
— Отвечай, когда задаю вопрос, — вновь давит на меня своими интонациями, в то время как пальцы очерчивают мою грудь, слегка прищипывают, и я вскрикиваю.
— Я… я… не знаю, что отвечать… я… мне будто сейчас чего-то не хватило, словно я замерла в секунде напряжения и… все исчезло… — шепчу не своим голосом, и так странно, но шейх вдруг улыбается. По-мальчишески как-то, и эта улыбка меняет его черты на мгновение. Он перестает до дрожи пугать, но такая перемена длится ровно секунду, которой мне хватает, чтобы замереть и утонуть на дне его золотистых глаз.
— Мой маленький нежный цветок, бутон, чьи лепестки еще не раскрылись…
С этими словами вновь приникает ко мне, больше не давит своим напором, а словно вновь пробует, пальцы оживают, ласкают меня вновь, прикасаются там, внизу, где все пытает… неожиданно движения становятся резче, агрессивнее, я не успеваю в себя прийти, как будто срываюсь. Срываюсь с самого пика и разбиваюсь на части…
Меня выгибает, и перед глазами словно звездочки вспыхивают, я обмякаю в руках Аяза и ощущаю его поцелуй: мягкий, нежный, скользящий…
Заглядывает мне в глаза…
— Сладкая у меня жена оказалась…
А я впиваюсь обескураженным взглядом в лицо мужчины, который вот-вот станет у меня первым, будто хочу запечатлеть его в подкорке. Сейчас у него скулы побелели и заострились, твердые губы слегка распахнуты и блестят. Его мощное достоинство упирается в мое бедро, демонстрируя, насколько этот сильный хищник хочет меня.
И я вдруг осознаю, что… в принципе, отдать свою девственность такому мужчине, испытать свой первый раз с ним… это то, о чем можно лишь мечтать…
Все происходящее скорее напоминает сон, и где-то я пытаюсь себя убедить, что эта ночь так же забудется на утро, развеется, как марево этого самого чувственного сна в моей жизни…
Вернее, я надеюсь, что забуду, только вот отчего-то душа будто рвется на куски…"
"Вновь лицо Аяза развеивается от слез, которые срываются с ресничек, и вновь мужчина наклоняется и пробует эту соль на вкус.
