2
0
Меня обжигает стыдом и предвкушением, порочностью момента, потому что мое слабое женское тело откликается на такую всепоглощающую мощь, жаждет увидеть, восхититься, в то время как сердце разрывается на части, потому что… этот хищник не мой!
Он не мой! Я здесь лишь для того, чтобы…
— Посмотри на меня! — вновь приказ, которому невозможно противиться, и я поддаюсь, веки сами распахиваются, и я… замираю перед полностью обнаженным мужчиной…
В тусклом освещении огромной спальни он похож на какого-то темного демона из старых мифов и легенд, созданного для завоеваний и войн…
Один взгляд — и страх сковывает, как и восхищение великолепием мощи, которую я сейчас вижу…"
"Мне страшно видеть незнакомого мужчину… и в то же время я взгляда отвести не могу…
Я разглядываю Аяза, будто силясь сохранить в памяти каждую черточку, каждую безукоризненную линию красивого и литого тела поджарого мужчины без грамма лишнего жира… наполненного тестостероном.
— Я… мне… я не…
Хочу сказать что-то и сама не понимаю, как начинаю оправдываться за то, чего еще не совершила, замолкаю, так и не сумев произнести что-то внятное… облизываю губы в страхе, потому что взгляд сползает вниз, туда, где слишком явно видно желание мужчины безжалостно обладать женщиной…
И этого мимолетного взгляда хватает, чтобы перепугаться так, что нервы не выдерживают. Я в страхе слетаю с кровати, лечу к двери в каком-то сумасшедшем желании убежать, не понимая, что распаляю хищника, привыкшего догонять…
Кажется, что я почти у цели, но путаюсь в подоле платья и буквально лечу вперед, чтобы носом упасть в мраморный пол. Сильные руки ловят меня, прижимают к могучей груди.
— Не убежать тебе от меня, Джамиля, даже не надейся…
Одна фраза — и я буквально цепенею в руках шейха, сглатываю гулко, кажется, что Аяз это мне говорит. Мне, Мелине, которая здесь для того, чтобы обмануть этого сильного и жестокого мужчину…
Дрожать начинаю в страхе, и Аяз это чувствует, хватка перестает быть давящей, мужчина проводит пальцами по платью, и я понимаю, что оно начинает на мне расходиться. Слишком опытный, умелый, он очень хорошо знает, как именно раздевать женщину. Чтобы удержать скатывающееся с плеч платье, я прикрываю грудь руками, но Аяз накрывает мои пальцы, и я застываю, когда вдруг замечаю, что одна из стен этой спальни полностью состоит из золотых пластин, которые отражают мужчину и женщину, застывших посередине комнаты, как в зеркале…
Настоящее ли это золото, задумываться не приходится, учитывая уровень богатства и власти, сконцентрированной в руках шейха аль Макадума…
Я дрожу от страха, но тем не менее не могу оторвать взгляда от наших фигур, отраженных в золоте…
Аяз… Он красив… какой-то дикой, варварской красотой жестокого завоевателя.
