2
0Поднимаюсь, понимая, что автобус уже приближается к моей остановки. Вываливаюсь на улицу, как слышу трель.
Вздрагиваю. Вытаскиваю телефон из кармана и выдыхаю, когда понимаю, что это мама.
— Алло.
— Дочь. Как ты?
— Все хорошо, — вру и презираю себя за это.
Как-то не поняла как и когда, я превратилась в первоклассную лгунью. Это понимание угнетает, но я пока не готова к откровенному разговору с мамой.
Я просто не знаю, как буду рассказывать ей, хотя знаю, что должна хотя бы ей сказать и возможно сделать соучастницей своего греха, потому что только мам меня поймет… возможно поймет… а может и проклянет…
— Точно? — переспрашивает.
И я вновь делаю глоток воздуха, даже улыбаюсь, чтобы он в голосе моем эту улыбку слышала.
— Точно, мамуль.
— Ну хорошо, Мелинка, я на сутки продлю. Точно придется подменять. Так что… не шали…
Мама шутит. Смеется. Если ты знала, дорогая моя какие именно шалости уже допустила твоя дочь…
Если бы знала…
— Хорошо, мамуль. Не беспокойся. Обещаю вечеринок не устраивать.
Отвечаю, поддерживая шуточный тон.
— Я тебя люблю, малыш, — тише произносит мама, а у меня ком в горле и слезы на глазах, — ладно, мне пора, зовут…
Мама отключается, а я запоздало отвечаю:
— Я тебя тоже, мамочка… если бы ты знала, родная, как ты мне нужна…
Слеза все же скатывается по щеке… я прячу телефон и всхлипываю…
У нас от остановки до дома прилично еще походить нужно, поэтому я прогуливаюсь медленным шагом, пытаясь подышать воздухом, отвлечься.
Это очень тяжело — держать все в себе, когда не с кем поделиться. Когда некому рассказать то, что на душе…
Но моя тайна — мой камень тяжкий, который мне предстоит тащить в одиночку…
Только вот не только угнетает меня моя ложь, так же есть еще одно чувство. Новое для меня… я будто ощущаю, что не одна, что во мне живет мой малыш, что он любит меня, придает сил, чтобы я выжила, продержалась, вынесла все, что предстоит…"
"Я справлюсь. Ради него. Ради нас…
Все будет хорошо…
Эта надежда живет в душе, и я на мгновение запрокидываю голову к небесам и ощущаю мелкие дождевые капли на лице…
Висок жечь начинает, будто кто-то прицел навел, я вздрагиваю, оборачиваюсь, но, как всегда, не нахожу источника, отчего — то тру кожу, но ощущение, что снайпер наблюдает за мной в оптический прицел не исчезает.
Прибавляю шага. Иду быстрее. Настроение на “погулять” улетучивается, а ладонь сама накрывает живот. Даже сквозь слои одежды — я хочу защитить своего малыша…
Инстинкт срабатывает. Чутье. Я почти на бег перехожу. Срываюсь с места и лечу вперед и впервые за очень долгое время, я все же ловлю слежку, или просто с ума схожу, но чем быстрее я иду, а затем бегу, периферийным зрением ловлю то, что сразу же несколько автомобилей прибавляют хода…
Мне так страшно становится.
