Наследие предков

Срочно.

И она открыла глаза. У ее кровати склонился Тигран. Это совсем другой мир. Без плеера и синтипоповой музыки в наушниках. Без теток на балконах и фейерверков. И без любимого человека. Только с тусклым светом керосиновой лампы, которую только что зажег Баграмян.

— Сестренка, прости, что так вот вошел. Но я стучал два раза, а ты не ответила.

— Тигроша, наверное, потому что сейчас ночь, и я спала. Ты не подумал об этом? — разочарованно вздохнула она. Хотя, может, и к лучшему, что он прогнал такой сон? Чем сильнее погружаешься в сказку, тем больнее возвращение в реальность.

Сейчас больно. А если бы она увидела этот сон до конца?

— Подумал, родная. Но это вопрос жизни, смерти и реинкарнации, — он развел руками.

— Что-то случилось? — Гжель села, кутаясь в одеяло.

— Мне порошок нужен. Срочно.

— Какой еще порошок?

— Из желтого мха который. У тебя ведь в аптеке полно его.

Она удивленно уставилась на него.

— Господи! Тигро, ты что же, подсел на эту дрянь?

— Нет, ну что ты. Просто он мне нужен очень срочно.

— Зачем, да еще ночью?

— Ну надо, зай.

— Ты же знаешь что порошок только по рецепту врача.

Разведчик кивнул:

— Знаю.

Но еще знаю, что у тебя есть ключ. И ты тоже врач.

— Слушай, ну если бы кто другой был, я бы ему голову разбила. Но ты… Тигран, ты меня пугаешь.

— Прости, — он присел и улыбнулся. Взял ее ладонь в свою и поцеловал. — Просто верь мне. Дай, пожалуйста. Ну, в смысле, порошок, а не то что можно подумать. — И он подмигнул ей.

— Ну ты и засранец, ей богу!

— Готов это признать, — он снова с силой кивнул. — Безоговорочно.

— Отвернись, я оденусь.

— Хорошо, — Баграмян поднялся и отвернулся. — А, вот еще что. Одолжи немного вяленого мяса.

Я верну на днях.

— Ну ты совсем наглец! — проворчала она, одеваясь. — Что еще попросишь? Может, детей тебе родить?

— Я был бы самым счастливым человеком на планете.

— Ну уж нет. Будь как все. Несчастным…

* * *Оставшись снова одна, Рита уже не могла уснуть. Она сидела на кровати и смотрела на масляную лампу, в стекло которой билась одинокая моль. Женщина уж и не знала, проклинать ей теперь Тиграна или благодарить за прерванный сон. Ей было сладко и тепло в нем. Но оттого острее и боль. Рита вздохнула, позавидовав моли, у которой едва ли есть какие-то другие заботы и переживания, кроме стремления сгореть в этой лампе.

А что? Может, это оптимальный выход? Она извлекла из-под подушки свой старый кошелек. В нем давно не было никаких денег. Да и ни к чему они сейчас. Несколько кредиток, потерявших всякий смысл много лет назад, да посадочный талон на самолет, который разлучил ее с Сергеем. Собственно, она ведь сама сделала тот шаг. И его фото… Он, кажется, на какую-то анкету фотографировался… Или на паспорт. Или, быть может, на водительские права? Рита уже не помнила.