Наследие предков

— Ну а вот тут они прямиком углубились на полтора километра от берега к лесу. Даже почти на два. Поначалу в трех местах рыли. И вовсе не могилы для тех, кого мы положили. У них машина какая-то инженерная, с ковшом. Наши друзья ее сгрузили с корабля целиком, но кое-какие части были демонтированы, и они еще долго ее собирали. Машина наметила три места. Вот тут, треугольником. Пока она рыла в одном месте, в другом копали вручную.

— Рабы? — Стечкин уставился на Бориса.

— Не похоже. Экипировка, как у солдат. Да и вооруженные люди вокруг больше следят за окрестностями, чем за копателями.

Значит, не надзиратели, а оборона.

— От кого?

— Да от нас, от кого еще. Не доверяют ведь.

— Ну да. Логично.

— Ну так вот. Потом они вдруг вот эти две точки бросили и стали усиленно копать в третьей. И машиной, и людьми.

— А что они ищут?

— Да трудно сказать. Особенно на том расстоянии, где мы наблюдали.

— Ты хоть предупредил разведчиков своих, что наше перемирие вовсе не означает, что они должны попадаться на своем наблюдении?

— Само собой, командир.

— Ладно. А что корабль?

— Корабль на месте. Катер, вроде, ходил к платформе заброшенной.

Но вот тут, чуть в стороне от их точки высадки, они мастерят прямо на берегу какой-то загон. Делают колья из деревьев и вбивают вот так, — Колесников стал ставить точки карандашом на карте. — Мне думается, что они хотят краба живого поймать. Либо наоборот, защищают свой лагерь от крабов.

— Идиоты, блин! — усмехнулся Стечкин. — Значит, они так и не поняли, что это за тварина… Ну а если защита… Им тут половину леса вырубить надо и полгода частокол городить.

В дверь постучали.

— Да! — крикнул Стечкин и потер шею.

Вошел младший сержант Альфтан.

— Товарищ гвардии майор, сеанс связи Рохеса произведен. Он теперь просится к вам.

— Зачем?

— Говорит, дело есть.

— На каком языке он говорил со своим хозяином?"

"— На немецком, Павел Васильевич. Похоже, что он напрямую центуриону докладывает.

— Н-да. А центурион, несмотря на знание испанского, страдает параноидальным фанатизмом к языку предков. Ну и что он там докладывал? Ты разобрался в языке?

— Да ничего особенного. Немного разобрался. Доложил, что каких-то непредвиденных действий с нашей стороны не наблюдается. Доложил о дружественном отношении.

Выслушал какие-то инструкции, и все.

— Ладно. Заводи.

Никита скрылся за дверью, и тут же вошел Рохес.

— Что, скучно одному? Мы тебе, вроде, книг надавали кучу, — ухмыльнулся Павел.

— Благодарю. Жалоб не имею, — мотнул головой вечно серьезный чилиец. — Я провел оговоренный нашим договором сеанс связи.

— Ну так я рад за тебя, дружище. А в чем закавыка-то?

— Что, простите? — непонимающе поморщился Рохес.

— Что ты хотел, говорю.

— Центурион обязал меня задать вам вопрос, касаемый дизельного топлива.