Наследие предков

В Потсдаме, вроде, уже не инвалид Рузвельт был, а Трумэн. А «Шакалом» Гитлер называл, кажется, Черчилля…

— Мои далекие предки, — продолжал Клаусмюллер, — родом из Пруссии. Они перебрались в Южную Америку в позапрошлом веке. Когда началась Первая мировая, кто-то из последующих поколений вернулся в империю и вступил в рейхсвер добровольцем. Их родовая ферма была на земле, которую вы забрали себе и потом отдали полякам."

"— Я не отрицаю, что когда-то эта земля была Восточной Пруссией. Но позвольте теперь я вам расскажу историю своего рода. Мои предки жили в Белоруссии.

Простые труженики от сохи. Потом вдруг пришли ваши предки. Среди ста пятидесяти восьми деревень, захваченных ими, оказалась и та, где жили родители моего деда и его сестра. Их сожгли. Заживо. В амбаре. Их троих и еще сто шесть человек. Тоже стариков, женщин и детей. Из всей деревни выжило двадцать детей, которых ваши предки отправили в Саласспилский[33] лагерь смерти. И там из них выкачали кровь для раненых солдат Гитлера. Я надеюсь, вы понимаете теперь, отчего я по праву называю эту землю НАШЕЙ? Вы поняли причинно-следственную связь?

Клаусмюллер нахмурился.

Пристально смотрел на Стечкина и играл желваками на лице.

— Может, вы хотите сказать мне, что сие действо было частью акта по освобождению нашего народа от большевистского ига? — зло усмехнулся майор.

— Мои предки были воинами. Солдатами, но не палачами, — отозвался, наконец, центурион.

— О да! Эту песню я знаю. Много раз мы слышали нечто подобное! Мы были солдатами! Мы не были в СС! Мы выполняли приказ! Была война!..

— Прошло почти сто лет! К чему теперь ворошить прошлое?!

— Да.

Прошло почти сто лет. Но мы-то помним. Ибо забывать такое не просто нельзя. Забывать такое — преступление.

— И что же, вы теперь ненавидите за это всех немцев? — усмехнулся Элиас.

— О нет. К немцам и вообще к людям я нормально отношусь. Как говаривал один высокопоставленный грузин, «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается и будет всегда». Даже среди моих людей есть этнический немец. Но вот это!.. — Стечкин вытянул руку и презрительно указал на нацистскую повязку центуриона.

— Ах, вот оно что! — Клаусмюллер покачал головой.

 — А теперь давайте перенесемся в наше скорбное время из овеянного мифами прошлого. Вы не забыли, во что превратился весь мир? Я подчеркиваю: ВЕСЬ МИР. Вы, возможно, долгие годы не сходили с места, но мы пересекли половину земного шара, чтобы добраться сюда, и повидали многое. Так вот. Всюду так. Всюду руины. Разрушенные города, ставшие надгробными курганами миллионов. И кто это сделал? Те, кто носил такие повязки? — Центурион в голос расхохотался.