— Ну да, — Стечкин кивнул и вдруг завалился на кровать, прикрыв лицо рукой от яркого света. — Не так. Конечно, они там много говорили про объединение. Рассуждали, что мы один народ, что должны быть вместе. Даже умное слово употребили, «интеграция». Вообще много красивых слов…
— А на деле опять?
— А на деле опять. Погодите, мол. Мы пока не готовы принять такое количество людей. Потерпите. Столько лет смогли, и теперь сможете… Курить охота! У тебя нет?
— Я бросаю. Забыл?
— Молодец, — майор снова поднялся и сел, откинувшись спиной на бетонную стену.
Шестаков кивнул:
— Поехал.
— Жаль, меня не дождался. Надеюсь, у него ума хватит набрать топлива больше, чем он сожжет этим драндулетом туда и обратно.
— Ну, чай, не дурак. Догадается, — прапорщик улыбнулся, снова показав редкие зубы. — Слушай, Василич. Так может, Балтийск освоим? Там же тоже есть бункер."
"— Эдик, а ты в нем был? — невесело усмехнулся Стечкин. — Это же конура натуральная. У нас тут в душевых места больше, чем там.
— А если переселиться в Пионерский? Там и ядовитых туманов не бывает.
— Эдик, у них там места нет, все битком. А уж когда еще лодка эта с толпой на борту пришла… Нам нужен Пятый форт. Без вариантов.
— Ну а вообще, как они там?
— Да все так же. Живут, не тужат. Казематы там не чета нашим. Этот командный пункт был рассчитан на год функционирования после обмена ядерными ударами. Да и то — только для того, чтобы помочь подлодкам сделать последний, контрольный залп. А Пятый форт немцы строили, как крепость.
— Вот как? — поднял седые брови прапорщик.
— Ну да. Там, глубоко под землей пристройки имеются. Еще фашисты строили. И там оказались генераторы. От грунтовых вод вращаются, ток дают. Представь себе — заработали!
— Вот немчура, умели же делать, — хмыкнул Эдик.
— Да, небось, узники делали.









