3
0
Приглядевшись к ним, я понял, что это уже совсем старые женщины, которые ничем бы не смогли помочь при тушении.
Я рванул к колодцу и отобрал два ведра с водой у мужика, который уже пошатывался вовсю и еле стоял на ногах.
— Отдохни пока, — рыкнул я на него.
Возле единственного колодца была бестолковая сутолока.
Еще бы, колодец один, а желающих много, и монашки, и местные жители, что жили близ монастыря.
— Андрей, — сзади раздался крик деда.
— Тут я, — обернувшись, махнул я рукой, и ко мне поспешил дед вместе с Прокопом.
— Помочь желаешь? — кивнул на ведра Прокоп.
— Надо, но сам видишь. — И, скривившись, я кивнул на колодец. — Суетятся, чуть ли не дерутся, а воды с гулькин нос. По-другому надо! — твердо произнес я.
— А ты знаешь? — усмехнулся дед.
— Знаю, — твердо ответил я, глянув ему в глаза. — Воду набирает один или два, остальные просто не мешают и поливают. А лучше всего цепочкой выстроиться, когда один другому ведро передает, так еще лучше выйдет, и церковь с монастырем сохраним, — на эмоциях выдал я. — Бог ведь тут с нами, он всегда с нами! — добавил я.
Дед задумался над моими словами, а Прохор лишь предвкушающе улыбнулся.
— Пойдем, — бросил он и двинулся — как медведь? бык? Нет, скорее, как мамонт — в сторону колодца, а с его пути отшатывались и старались убраться поскорее.
— Ну, Прохор, ну, могет, — только и протянул восторженно Прокоп.
Возле колодца же он парочку уже откинул, а некоторым и зуботычины прописал.
— За ним, — выдал я, когда опомнился и с ведрами побежал за дедом. На два моих шага приходился один его.
Перед дедом замерла какая-то молодая монашка и смотрела на него, выпучив глаза. Дед же тяжко вздохнул и, обхватив монашку за плечи, поднял и передвинул.
Раз — и она стоит в стороне, продолжая по-прежнему пучить глаза.
Это было до того забавно и курьезно, да еще и в таком неподходящем месте, что улыбка вылезла сама по себе, а из меня вырвался смешок.
Крики, шум, ругань, треск огня и запах горелого вокруг, атмосферно, ничего не скажешь.
— Ну? — обернулся на меня дед.
— Тута мы, — крикнул я и через пару шагов оказался возле деда.
Дед шел как ледоход, раздвигая людей, и никто не смел на него даже бранного слова сказать, сразу понимая, чем это кончится. С его пудовыми кулаками он мог себе это позволить.
Оказавшись возле колодца, я отвесил пинка замешкавшемуся мужичку, отгоняя его, и тут же повесил ведро на крюк, колодец был с журавлем, который я тут же опустил вниз и через три секунды вытянул полное ведро.
— Прокоп, — только и успел я произнести, как мой послужилец не мешкая снял полное ведро и тут же повесил пустое на крючок.
Дед отвесил кому-то затрещину и указал пальцем на ведро, а после на церковь.
