3
0
Мне же очень хотелось какую-нибудь гадость сказать из природной вредности, что-то типа: «С Ксенией Годуновой, видать, поклоны отбивал, и не только», — но я лишь горестно вздохнул, поднимаясь, но потом не удержался и ляпнул:
— Государь батюшка — наша защита и опора, кто, ежели не он, со всем справится.
Лях же хмыкнул, улыбнувшись, так и не ответил.
Накинув на себя кафтан, я вновь принюхался и протянул:
— Мне бы в баньку помыться да одежу чистую, а то от меня несет, как от взмыленного коня, а то и дикого кабана.
— Позже все будет, сейчас же царь ждет, и он нетерпелив обычно в своих желания, — вполне благожелательно добавил Ян.
На что я кивнул, запоминая его слова.
«Надеюсь, мне удалось отыграть недовольного отрока, который понимает всю серьезность ситуации, — промелькнуло у меня в голове. — Главное, не перестараться», — пронеслось следом.
Мы вышли из моей опочивальни, которая за последняя время мне приелась — это мягко говоря, очень даже мягко.
Возле дверей по-прежнему ошивалось двое охранников-иностранцев, которые настороженно на меня поглядывали, я не удержался и им подмигнул, на что они нахмурились.
Выйдя из терема, мы направились к высокому деревянному дворцу в три этажа, окруженному красивой резной оградой, но при этом достаточно мощной, ворота же были обиты с другой стороны железом и сейчас открыты нараспашку.
На нас почти не обращали внимания, пройдя во двор дворца, я обратил внимание на стражу. Бойцов десять было во дворе, хотя уверен, что их куда больше.
Первый этаж был приподнят над замлей на метр или чуть больше, и к нему вела крытая лестница, возле которой стояли также двое бойцов. Вот только все это были иноземцы, стрельцов же я не видел.
Ян подвел меня к полукруглой двери и раскрыл ее передо мной, я сделал шаг вперед и застыл на пороге.
В комнате находился Дмитрий Иоаннович, он сидел за столом, накрытым скатертью, с задумчивым видом и рассматривал перстень-печать, до боли знакомый мне. Рядом с ним на столе лежала моя сумка с грамотами.
Вдруг я получил сзади тычок в спину и сделал шаг вперед, Дмитрий Иоаннович поднял на меня свой взгляд.
Он меня рассматривал и изучал, я делал то же самое.
Благо я видел уже его, когда он шел по Москве, только для себя открыл новую деталь: его левая рука была чуть короче правой. На пальцах же сверкали драгоценные перстни, да и одет он был в рубаху, а на его плечах накинут кафтан."
"Только спустя пару мгновений я спохватился, отвесил поясной поклон и заговорил:
— Здрав будь, царь батюшка, долгих лет тебе.
Распрямился, и меня тут же заключили в объятия, и довольно крепкие, на ухо же прошептали:
— Ну, здравствуй, Андрей, не чинись передо мной. Одни мы остались с тобой на всем белом свете истинные Рюриковичи из колена Калитичей.
