8
0"
"Лом, вставленный враспор под приваренную к воротам ручку и упертый в щель бетонных плит перед въездом, вынуть оказалось не так просто, к тому же мешала близко придвинутая машина. Пришлось несколько раз бить обухом, чтобы его сдвинуть. Ворота отзывались как колокол. Будем считать, постучались. На стук никто нам не ответил — вроде бы было какое-то шуршание внутри, а может, показалось. Мертвяк? Ой, похоже… Однако ворота открыть никто не пытался. Пришлось самим. Толпы живых трупов за ними не оказалось — уже хорошо. Но расслабляться рано — кто-то здесь определенно есть, иначе зачем бы ломом подпирали, да еще так старательно? Мотор надо заглушить, вот что. И прислушаться. Заглушили. Чуть ветер посвистывает о проволоку на заборе, со стороны города слитный шум — беженцы по Рязанке едут. Так мы, пожалуй, и не попали бы домой — там хоть и сто метров всего, а тоже «против течения». Устанешь бодаться. Ну так тем более надо нам этот автосервис зачистить и здесь ночевать. Под утро беженцев наверняка поубавится, да и пешком по-светлому лучше — издалека мертвяков видно, доберемся как-нибудь. Или какую-нибудь пружину, хоть от «жигулей», засунем и по тротуарам через Пединститут проедем…
А внутри — тихо. И темно — никто здесь освещения не включил, значит, живые покинули это место еще до темноты. Попробовал заглянуть в щель поглубже. Фонарем и пистолетом. Внутренние ворота открыты, во дворе, как обычно, стоит несколько машин в разной стадии побитости и восстановления. Людей не видно — ни живых, ни мертвых, зато валяется собачья голова с начисто обглоданным куском позвоночника. Да не просто валяется, а челюстью шевелит.
— Ни хрена себе… — протянул я. — Собака-зомби.
— Бежит? — В один голос за спиной.
— Нет, лежит. Полсобаки, вернее, одна голова. Но не мертвая.
— Ага, тварь-собака, как военный в Звенигороде говорил…
— Про крысу же Макс рассказывал, — объясняет Иринка, — которая мусорщика покусала. А собака — это хуже.
— Хуже всего, что тут почти полностью съеденная собака-зомби, — размышляю вслух.
— Чем хуже? Она же не бегает, просто лежит, — Машка тянется во все свои метр восемьдесят, пытаясь через капот заглянуть внутрь.
— Где-то здесь та собака, которая ее съела. То есть — суперзомби-собака.
— Да уж, зверь писец…
— Угу. Собака кусаться исходно заточена, да и прыгает неплохо. А когда она еще и супер…
— Может, все-таки поехали отсюда?
— Да куда мы такие поедем…
— Ну пошли…
— Ворота открывать мы точно не будем. Дима, лом подай.
Поданный лом я как мог сильнее воткнул в ту же щель в бетоне. Зазор между створками ворот для человека узок, а собака может и протиснуться. А так — не должна бы.
