Наши все дома!

Мелькнула мысль о разведке, но была отброшена — что там доразведывать, полдня назад были. Так я и подкатился — в автобусе как в аквариуме. И только уже к дому свернув, обнаружил «гостей». Или, скорее, хозяев. Бывших хозяев и бывших людей. На трупе слонопотама вяло отпихивали друг друга трое мертвяков. Но это полбеды — зомби и зомби, эка невидаль — при нашем появлении из наполовину выломанной ночным гостем решетки начало выдираться что-то непонятное. При жизни оно было человеком — это угадывалось по лохмотьям одежды, но человеческого в нем было немного. Видимо, тело этого зомби изрядно пострадало, лишилось рук и части головы, но каким-то образом сохранило мозг и получило доступ к необходимому для метаморфоза мясу. И шанса своего не упустило. Если слонопотам вырывал оконные решетки, то эта тварь в них проползала. Просовывала голову и ползла, ну а до кого доползла — рвала мощной тройной челюстью. Наверное, челюсть была сломана пополам, а потом обросла новым некромясом и обрела собственную подвижность. Такое вот жуткое мини-подобие Шаи-Хулуда, или червяка из незабвенной «Дрожи земли», но с ногами и подпоркой в передней части, зарубцевавшейся культей руки. Существо вывалилось на землю, высунуло зев над тушей слонопотама, сложило «лепестки», покрытые снаружи серой бугристой кожей с впечатавшимся кирпичным крошевом, и начало приподниматься на подпорке-руке. Как миномет на опоре. Нетрудно было догадаться, что после наведения произойдет «выстрел» — тупоносая туша прыгнет вперед, и автобусный триплекс вряд ли выдержит такой удар."

"Ружье лежало рядом, на дерматиновом кожухе капота, и я схватил его, как только увидел движение в окне, но у меня не было никакой уверенности, что картечь, да еще и после пробития стекла, достигнет мозгов сквозь жуткую челюсть этого бармаглота. Все, что я мог, — это вдавить педаль газа, надеясь наехать на монстра автобусом до того, как он окажется внутри. Автобус дернулся вперед — намного более вяло, чем хотелось. Не приспособлены автобусы для драга, особенно когда пять человек два часа набивали его нутро далеко не невесомыми предметами. Единственное, что мне удалось, — подставить под удар конической морды не голое стекло, а нижний его край со штоком дворника. Это мало что изменило: триплекс завернулся, как бумага, разрываясь понизу на два лепестка, сыпанул во все стороны осколками, а морда с ороговевшими, как клюв, губами просунулась совсем рядом. Мне оставалось только сунуть в этот клюв ствол и упереться посильнее, загибая голову чудища вверх, подальше от себя. Если я сейчас выстрелю — скорее всего, оно сдохнет или как минимум будет парализовано, но… раздирающие его пасть пороховые газы обильно размажут заразную плоть зомби по моей горячо любимой морде.