Наши все дома!

И при приземлении он облажался, или рука подбитая подломилась, но упал прямо мордой о тротуарную плитку — и прямо мне под ноги. И уж тут я ему со всей дури да со всего страха ботинок в висок и вколотил. Сам аж взвыл от боли в пальцах, — а ботинки у меня правильные, не из тонкой тряпочки. Отшагнул вбок и фонарем добавил еще пару раз для верности. Почувствовал, как во рту пересохло, несмотря на влажный весенний вечер. Да уж, это не мусоровозчик, медленный и тупой…

Жена в момент драки догадалась не высовываться, закрыла дверь — так за нею и простояла все эти… две-три секунды, не больше. Это мне показалось, что уже минут десять битва идет… Да, а где же охрана? Маячил ведь «сотрудник», причем вооруженный, не с фонариком… Ого, лежит охранник в уголке, свернулся в клубочек и задремал… Странно: нормальный человек если и спит на посту, то делает это сидя в кресле, а не на полу в уголке… Может, он укушенный и скоро в зомби превратится? Может, еще как может. А может… Мысль была несколько неожиданной и очень, ОЧЕНЬ соблазнительной: у охранника есть РУЖЬЕ. Если охранник станет зомби — ружье ему не очень-то и нужно. А мне — наоборот, нужно, ОЧЕНЬ. Потому что сейчас, вот только что, мне удивительно повезло — целых два раза. И если бы повезло хоть чуть-чуть меньше — быть мне укушенным, а то и не просто укушенным: этот новый, шустрый подвид зомби мог меня и вовсе загрызть на фиг. И сожрать. И, может быть, стать еще сильнее — не просто так ведь они на живое мясо кидаются, а не пивные ларьки громят… А вот если бы я не фонарем его в ухо тыкал, а картечью саданул, — никуда бы он уже не прыгал и руки не протягивал…

Двери в здание закрываются автоматически и блокируются электромагнитом. Если закроются — фиг я туда уже войду, пока кто-то изнутри кнопку не нажмет. Я кинулся к двери, навстречу.

— Иринка, садись в машину скорее, не маячь на виду.

— А ты куда?

— Я сейчас, загляну в здание на секунду, — не останавливаясь, ухватился за дверь и проскочил внутрь."

"Охранник лежал неподвижно, ружье, складную «Сайгу-20К» с разложенным почему-то прикладом, положив рядом с собой. Я несильно потряс его за плечо, на всякий случай — вдруг человеку просто плохо стало, мало ли отчего. Хотя уже вижу от чего: из-под перевязки на левой руке кровь сочится… Он не реагировал. И не дышал. Кому-то (ему и его родным, очевидно) — плохо, а мне — так наоборот, хорошо. Плюнув на вероятное видеонаблюдение, я схватил ружье. «Сайга» до сих пор в руки не попадала, но конструкция мало отличается от заученного еще в школе автомата Калашникова, так что руки сами все сделали — большим пальцем предохранитель вниз, затворную раму на себя до отказа. Держать оружие заряженным охране не положено — а мне их правила не писаны, не до правил уже.