Порочный босс для тихони

— Зачем?

— Я думаю, что ты очень смущен, — проглатываю очередной кусочек сладковатого омлета.

— Естественно, я же голый.

Я закусываю губы, сдержая улыбку. Это так мило, он приготовил завтрак для меня и жутко застеснялся своего жеста симпатии.

— Скольким любовницам ты готовил завтрак? — я делаю новый глоток кофе.

— Аль… — голос Евгения понижается до шепота, — ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, но я боюсь, что ты хочешь уйти, — я отставляю поднос и допиваю остатки кофе.

— Хочу, — он кивает и продолжает стоять ко мне спиной, — но я тебе шкаф сломал, надо починить.

Опытный психолог сказал бы, что Евгений пусть и боится остаться, но изыскивает любые причины, чтобы задержаться в гостях, а я вот немного растеряна его поведением. Я тоже нахожусь в подвешенном состоянии между истерикой с криками, чтобы Женя ушел и оставил меня в покое, и отчаянием с мольбой, чтобы он никуда не уходил и желанием его приковать к батарее.

— Да, было бы неплохо, — тихо соглашаюсь я. — Было бы не по-джентльменски оставить меня со сломанным шкафом.

— Только есть одна проблема…

— Какая?

— Завтраки я умею готовить, — он взъерошивает волосы, — а вот чинить мебель это не про меня.

— И что мы будем делать?

— Я отца попросил приехать, — шепотом отвечает Евгений. — Он на все руки мастер. С шкафом справится. Должен. По крайней мере, он так сказал.

— Если он так сказал, то мой шкаф вне опасности, — возвращаю чашку на поднос, — и мне стоит привести себя в порядок.

— Наверное.

Я встаю, не создавая лишнего шума, и замираю в нерешительности. Хочу Евгения обнять, но он что-то не выказывает мне вербальных и невербальных знаков того, что не против утренней ласки.

— Жень…

— Да?

— А я могу тебя обнять?

— Я не знаю.

Подхожу к нему и целую между лопаток, а затем прижимаюсь щекой к его горячей спине. Как же мне будет больно, если он уйдет из моей жизни, решив, что ему больше по душе одиночество и свобода, но я не в силах его удержать.

—Я привык к тому, что меня всячески умоляют остаться.

— Тогда ты точно уйдешь, — я все же его обнимаю. — Ты такой сложный, поэтому женщин к тебе и тянет. Мы же любим трудности.

— Все хотите нас перевоспитать?

— Нельзя взрослого человека перевоспитать, — мои ладони скользят по напряженному прессу к лобку. — Я верю в концепцию того, что мы сами меняемся из-за обстоятельств и желания стать цельными и счастливыми. Жень, если ты уйдешь, то мне будет плохо и я месяц разрешу себе плакать в подушку, есть вредную еду и сетовать, какой же ты подлец и негодяй.

— Всего месяц? — возмущенно охает Евгений и когда я хочу его схватить за член, разворачивается ко мне. — Месяц?

— Но ведь это будет справедливо. Месяц я была влюблена и месяц буду страдать. Обещаю, страдать буду отчаянно и с рыданиями, — я поднимаю на него хитрый взгляд.