Порочный босс для тихони

Я возмущенно охаю и в упреке смотрю в его лицо:

— Ты охренел?

— Что?

— Ты их принес!

— Я же обещал, — Евгений пожимает плечами и поедает очередную устрицу. — Тридцать кусков за ночь любви с тобой, моя леди.

— Вот же… — я проглатываю возмущения, — не хотел он меня обидеть! И притащил тридцать кусков, что обидеть в три раза больше!

— Я не понял, — Евгений смеется, — ты деньги берешь или нет?

— Нет! — взвизгиваю в его лицо. — Не нужны мне твои деньги! Могу сказать, куда тебе их засунуть! Как ты мог?

Я подскакиваю на ноги и оскорбленно цокаю к двери, которую я отчаянно дергаю, позабыв, что она заперта.

— Я же сказал, сегодня ты не сбежишь, — Евгений прикладывается к бокалу с вином.

— Ты мне надоел, — я скидываю босоножки, сбрасываю под его изучающим взором платьице и снимаю трусики, — давай закончим с этим цирком и разойдемся.

От темного и возбужденного взгляда по телу пробегает волна мурашек, и Евгений медленно встает, отставляя бокал на столик. Шагает ко мне, и я пячусь к двери. Моя смелость оставила меня, и я готова просить о пощаде.

— Я утолю твое нетерпение, — Евгений нависает надо мной и пробегает пальцами по шее к груди, а в следующее мгновение под его хриплый выдох шуршит ширинка.

Хочу шагнуть в сторону, но он стискивает талию и отрывает от пола мои ноги. В испуге, что я потеряла опору под ступнями, обвиваю напряженную шею, и Евгений рывком вдавливает меня в дверь, подхватив под бедра сильными руками.

Я вскрикиваю от резкого толчка, что распирает меня изнутри, и мой рот затыкают напористые губы и язык. Он так глубоко, что мне чудится, как горячая головка давит на матку в желании прорваться сквозь нее агрессивными и злыми толчками, что с каждым мгновением становятся резче.

Сильные спазмы схватывают лоно, и в стоне выгибаюсь в спине, запрокинув голову. Слышу, как мой затылок бьется о дверь, но боли не чувствую, сотрясаясь в судорогах и громких криках, что вторят хриплому рыку Евгения, который до основания вжался в меня, изливая в меня теплый поток семени. В истоме освобождения от ядовитого вожделения я всхлипываю и закрываю глаза, сливаясь с пульсирующим внутри наслаждением.

Мое померкшее на минуту сознание пропускает момент, когда Евгений относит меня на руках обратно в гостиную и усаживает на софу, а сам он возвращается к вину и устрицам, застегнув ширинку.

— Ты можешь быть чуть понежнее? — хрипло шепчу я, бесстыдно нырнув рукой к липкой и опухшей промежности."

"— Я очень старался, — Евгений меланхолично всасывает содержимое устрицы и откидывается на спинку софы, отбросив пустую раковину.

Мне очень неловко сейчас сидеть голой на рядом с одетым Евгением, чье тяжелое и прерывистое дыхание нарушает тишину.