Порочный босс для тихони

— И очень тебя сблизил секс с другими женщинами?

Евгений обреченно и громко клокочет, переступая со ступени на ступень, и я замолкаю. Окей, я тоже буду молчать и молча выйду за тебя замуж, и молча буду жить с тобой под одной крышей.

— И почему именно мои пятки не угодили? — восклицаю я через минуту. — Ты вообще голый шастаешь!

Да, план поиграть в многолетнюю молчанку с треском провалился.

— Я в брюках. Это почти одет.

Если бы я выскочила в одних брюках или юбке, то думаю, что бабки меня бы вениками избили и вызвали полицию.

— И уверена, пятки у тебя будут погрязнее моих, — прибегаю к последнему аргументу, чтобы хоть как-то убедить Евгения в том, что не только я тут чокнутая истеричка с черными от пыли пятками.

— Определенно, Аля. Просто мои пятки сокрыты от глаз любопытных и брезгливых детей, — тихо и серьезно объясняет мне простые истины Евгений. — А к моему торсу нет никаких претензий, потому что я хорошо сложен и чистенький.

Представила Евгения в разводах грязи, пыльного и в мазуте, и понимаю, что его оправдания лишь кокетство.

— Да будь ты сверху грязненький, — я обиженно шмыгаю, — все тоже были бы в восторге.

Он вносит меня в квартиру, а Владимир молча уступает ему дорогу. Похоже, ему не очень пришлось по душе обвинение, что он, как и его сын, не разговорчив и сложен.

Глава 37

Евгений вносит меня в ванную комнату, и тут я изъявляю желание спуститься с его рук, а то стало немного неудобно перед Владимиром, который спрятался в моей комнате. Ему мой шкаф чинить, пока мы тут заняты романтикой и немного вялотекущим скандалом.

— Не дергайся, — низко и вибрирующе урчит Евгений, усаживает на бортик ванной так, чтобы ноги оказались внутри нее и пальцем грозит. — Аля, доведешь меня, и я тебя опять свяжу.

— При отце? — с осуждением шепчу я. — Ужас какой.

— Я ему все объясню, и он меня поймет, — закрывает дверь на защелку. — Снимай носки.

И сказано тоном, не терпящем возражения, поэтому с легким трепетом подчиняюсь ему. Носки действительно продырявились в нескольких местах, и я грустно вздыхаю, аккуратно отбрасывая их в сторону:

— Жалко.

Евгений присаживается рядом, сосредоточенно закатывает брюки, а затем и мои штанины. Ему неудобно и тесно в маленькой ванной, но я не смею воспротивиться его заботе.

— Я, кстати, в детстве хотел быть банкиром, — он снимает душевую лейку с крепления и включает воду, проверяя ладонью температуру, — забавно.

— А я вот немой не хотела быть.

— Но отлично сыграла немую при двух наших встречах, — он направляет душ на мои ступни. — Я так и не смог тебя разговорить.

— Я же думала, что ты меня не узнал.

— Ты же меня узнала.

— Я другое дело, — фыркаю я, наблюдая, как Евгений вспенивает в ладонях мыло и разворачиваюсь к нему вполоборота. — Ты пьяный был.

— Да и ты едва на ногах стояла.