Нарцисс в цепях

Соседей у меня нет. В графстве Джефферсон стрельба слышится регулярно, так кой же черт мог позвать полицию?

Мика повернул ко мне странно-закругленное лицо:

— Они едут сюда?

Я пожала плечами:

— Не знаю точно, но на то похоже.

Мы поглядели на тела на полу, переглянулись.

— У нас нет времени спрятать тела, — сказал он.

— Да, нет, — согласилась я и оглядела всю компанию.

Мерль все еще наблюдал за кухонным окном, держа в руке трофейное ружье. Зейн выполз из-под стола ассистировать Черри, подавая предметы, которые она просила. Она наложила шину на руку Клодии.

— Она может частично исцелиться, если перекинется, но все равно ей нужна будет медицинская помощь, — сказала мне Черри.

— У полиции есть обычай стрелять по оборотням в животном образе, — ответила я.

— Я останусь так, — выдавила Клодия сквозь стиснутые зубы. — Чем больше будет с нашей стороны раненых, тем меньше будет подозрений у полиции.

В этом был смысл. Я поглядела на Мику. Сирены выли уже совсем рядом, почти перед домом.

— Ты бы ушел, Мика.

— Почему?

— Сейчас сюда ворвется полиция, увидит кучу трупов и лужи крови. Все, кто будет в образе зверя, имеют хороший шанс получить пулю на месте.

— Это не проблема, — ответил он.

Мех стал таять, уходить, как вода с берега. Появлялась человеческая кожа, кости уходили в нее, как брошенные в воск предметы, таяли. Я никогда не видела, чтобы кто-то превращался так небрежно, легко. Будто он просто переодевался, только прозрачная жидкость стекала с тела простыней да слышались щелчки становящихся на место костей, даже что-то вроде бульканья кипящей плоти. Только глаза его не менялись, как два драгоценных камня, вделанных в центр вселенной. И вдруг он снова стал человеком, только тело было покрыто густой, водянистой жидкостью.

Он вдруг осел, попытался опереться на ящики, но я стояла на дороге, и мне пришлось подхватить его за талию, чтобы не дать упасть.

— Быстрая перемена даром не проходит.

— Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь перекидывался обратно так быстро, — сказала Черри.

— И в сонное забытье он тоже впадать не будет, — объяснил Мерль. — Дайте ему пару минут, и он будет как огурчик.

В его голосе было восхищение и еще что-то, почти ревность.

Сирены взвыли в последний раз и замолкли перед домом. Наступила тишина.

— Всем положить оружие. Не хочу, чтобы кого-нибудь случайно подстрелили, — приказала я.

Натэниел послушался немедленно. Мне пришлось теснее прижать к себе Мику, чтобы положить на полку собственный пистолет. Мика задрожал. Я посмотрела на него, чуть не спросила, что с ним, но взгляд его глаз меня остановил. В них я увидела не боль.