Над законом

Оттуда раздался громкий треск – сидевшие в засаде стрелки, как и было условлено, обратились в бегство, производя при этом столько шума, что им мог бы позавидовать бешеный слон, напролом идущий через бамбуковые заросли.

Повинуясь команде Плешивого, латыши дружно вскочили и перебежками устремились в погоню, и тут кровожадный Сват, который, оказывается, и не думал никуда убегать, использовал выданную Илларионом индульгенцию. Патронов он, как и советовал Илларион, не жалел, и попавший к нему на мушку человек в форме таможенника, прежде чем упасть, исполнил некое подобие цыганского танца – опустившись на колени, он дробно затряс плечами, все дальше отклоняясь назад, пока совсем не завалился на спину, нелепо подвернув под себя ноги.

Иллариону стоило некоторого усилия не отвернуться.

Выполнив норму. Сват напролом бросился догонять Воробья – Илларион даже успел увидеть мелькнувшую между соснами навьюченную рюкзаком спину. Вслед ему снова ударили пистолеты и автомат.

Двое латышей, низко пригибаясь и не отвлекаясь на стрельбу, подвели Плешивого к машине.

Водитель, все это время пролежавший носом в асфальт с прикрытой руками головой, получив сапогом под ребра, резво вскочил и бросился за руль.

Пользуясь тем, что внимание находившихся возле машины людей было полностью сосредоточено на противоположной стороне шоссе, где трещала сучьями, постреливала и перекликалась удаляющаяся погоня, Илларион стремительно и бесшумно пересек пустое пространство, отделявшее его от 'мерседеса' ребром ладони срубил одного охранника, ловко подставил автомат под занесенный для удара нож другого, достал этого другого ногой, добавил прикладом по склонившейся голове, ухватил шофера за волосы и, коротко приложив его лбом к стойке кузова, выбросил из машины.

Плешивый вскинул неизвестно каким образом оказавшийся у него в руке пистолет, но на курок нажать не успел – Илларион выдернул у него оружие, бегло осмотрел и со словами: 'С предохранителя надо снимать, дядя', – зашвырнул в лес.

– Ну, вот мы и одни, – сказал Илларион, кладя ствол автомата на плечо и делая свободной рукой приглашающий жест в сторону открытой дверцы.

– Не могу сказать, что меня это радует, – с твердым акцентом отозвался Плешивый, усаживаясь на водительское место.

– Куда поедем?

Илларион скользнул на заднее сиденье и разместился там, пристроив автомат таким образом, чтобы Плешивый все время чувствовал упирающийся ему в спину ствол.

– Немного неудобно, – извиняющимся тоном сказал Илларион, – но придется потерпеть.

– Я спросил, куда мы поедем, – с легким раздражением повторил пленник. Чувствовалось, что он не привык к тому, чтобы его слова оставались без внимания.