2
0
– Сивцова, – подсказал Сорокин.
– Вот, вот, именно. Только Сивцов этот со временем испугался и хотел на попятный, да дружки не пустили. Он тогда возьми и черкни мне письмецо: так, мол, и так, прошу прекратить.., ну, ты знаешь, чего в этих заявлениях пишут. А меня, как на грех, в городе не было. Приезжаю сегодня утром – мать честная!
Дело-то мое само собой раскрылось! Письмо Сивцова у меня на столе, автор письмеца в морге, Зверев в бегах, а на хвосте у него доблестная столичная ментура с сиренами и мигалками. То есть, я так понимаю, что Сивцова эти братья-разбойники пришили либо за то, что стуканул, либо просто на всякий пожарный случай – потому, что веры ему больше не было.
– Слушай, майор, – сказал Сорокин, – это все очень интересно, не спорю, только давай-ка ближе к делу.
– Да дела-то никакого и нет, – сказал Круглов. – По крайней мере, у тебя, полковник. Дело это наше, поскольку заводик номерной – режим секретности... Впрочем, об этом я тебе уже, кажется, говорил. Сейчас сюда приедут наши люди, проведем обыск – все чин по чину...
– Тут есть два момента, – возразил Сорокин, – которые подлежат обсуждению.
– Исключительно из дружеского расположения, – живо откликнулся майор. – И потом, я ведь тебя знаю, ты болтать не станешь. Тебе ведь кое-что известно про этот заводик, разве нет?
– Нет, – безразличным тоном ответил Сорокин, внутренне вздрогнув – он-то был уверен, что о его осведомленности в этом вопросе не знает ни одна живая душа.
– Ну, на нет и суда нет, – покладисто согласился Круглов. – А второй момент какой?
– А второй момент такой, – сказал Сорокин, подаваясь вперед, – что совершено убийство, которое я расследую.
– Ну, во-первых, ты уже ничего не расследуешь, – небрежно отмахнулся майор, – если не веришь, можешь позвонить своему начальству. А во-вторых, арестовывать тебе тоже некого. Повесился твой убийца. Часа, наверное, не прошло, как повесился. Не пойму только, зачем ты впереди себя этого пацана послал? Ты же старый сыскарь, ну разве ж так можно?
– Погоди, – холодея от нехорошего предчувствия, остановил его полковник. – Как повесился?
Какого пацана?.
– Повесился обыкновенно – за шею. А пацан...
Лейтенант Лямин Виктор Сергеевич разве не твой орел?
Гэбэшник небрежно вынул из нагрудного кармана красную книжечку и протянул ее Сорокину.
Полковник развернул ее вдруг потерявшими всякую чувствительность руками и увидел, что это удостоверение Лямина. Еще он увидел, что уголок удостоверения запачкан свежей кровью.
– Что с Ляминым? – чужим голосом спросил он.
– Уже ничего, – пожал плечами Круглов. – Жаль парнишку. Три пули почти в упор. Умер, похоже, сразу.
