2
0
Он включил зажигание и, ломая кусты, без дороги повел 'лендровер' в сторону Выселок. Теперь оставалось только принять необходимые меры предосторожности и ждать вечера, когда в условленном месте они с Ирмой должны будут принять груз.
Ирма ждала его на поляне в километре от поселка, зябко кутаясь в коротенькую кожаную куртку.
Когда 'лендровер', тускло поблескивая фарами, с приглушенным треском выкатился из леса, она пошла ему навстречу. Илларион заглушил двигатель и открыл дверцу.
– Что это значит? – спросила она, забираясь в кабину. – Какие-то идиотские записки... Что я тебе, девочка – по свиданкам бегать?
– Тише, тише, не шуми, – сказал Илларион.
Ирма молча вынула из-за пазухи и сунула ему в руки бутылку водки. Илларион зубами сорвал с бутылки колпачок и протянул ее обратно.
– Отхлебни.
– Совсем ошалел? Доярку себе найди, придурок.
– Да нужна ты мне... Отхлебни, прошу как человека. Мне алиби нужно.
– Ты, вообще-то, соображаешь, что несешь? Тебе алиби, а мне что?
– Денег могу дать.
– Я же говорю, найди доярку.
– Уф-ф-ф... Ну, давай начнем сначала. Давай так: я не собираюсь тебя спаивать и пользоваться твоим беспомощным пьяным состоянием, мне просто нужно, чтобы.
– А ты что, импотент?
– А ты тяжелый человек.
– На том стоим. Ладно, давай сюда.
Она отняла у него бутылку и одним махом отпила примерно четверть. Пока она кашляла и отплевывалась, Илларион заботливо колотил ее по спине, на всякий случай держа бутылку на отлете.
– Ну, как ты? – спросил он, когда она немного успокоилась.
– Бывало хуже. Что ты натворил-то, красавец?
Глаза у нее уже немного расфокусировались, это было видно даже в полумраке кабины, и Илларион пошел по линии наименьшего сопротивления, то есть сказал правду – точнее, почти правду.
– Украл наложницу Старика, – признался он и, не дожидаясь реакции собеседницы, запрокинув голову, влил в себя все, что оставалось в бутылке.
После этого он поспешно запустил двигатель и тронул машину с места.
– Извращенец, – заплетающимся языком сказала Ирина.
– Ничего подобного, – возразил Илларион.
Щеки уже начинали понемногу деревенеть, и появилось желание выпячивать челюсть, что было тревожным признаком. Он прибавил газу. – Просто жаль девчонку.
– Вон как... Не пойму, куда ты так торопишься? Останови, давай покурим...
– Давай покурим дома. У меня вдруг появилось предчувствие, что если я сейчас остановлюсь, то мы здесь и заночуем.
– Чем плохо?
– Не выспимся, а завтра трудный день. И потом, должен же я хоть раз за двое суток полежать в постели?
– Один? Всегда один? Нет, ты извращенец.
– Слушай, ты что, правда такая пьяная?
– Не правда. Просто вхожу в роль. А она как – ничего?
– Кто?
– Да эта.., ну, которую ты умыкнул.
– Красивая. Но..
