На то и волки – 2

Массивный серебряный перстень на пальце, старинный «сыгнет», напоминающий скорее кастет, массивный серебряный портсигар с гравированным гербом Топоров — бывший профессор кафедры экономики изо всех сил старался изобразить осанистого пана былых времен."

"Вздор, конечно. Данил, сам происходя из этих мест, в таких вещах разбирался — какая там «прямая линия», у Топоров было столько дальних родственничков, седьмой воды на киселе, что упомнить всех не было никакой возможности, иные шляхтичи сами пахали земельку, как миленькие, повесив на бок для отличия от мужиков вырезанную из жести сабельку, и все сословные различия заключались лишь в том, что мужиков можно было невозбранно пороть, а со шляхтой этого не полагалось… Но, в конце концов, Тышецкий был идеальной представительской фигурой, которую не грех и выпускать в общество, пока такие, как Данил, ворочали грязную работу…

Поймав взгляд Данила, Тышецкий склонил седовласую главу и с приличествующей скорбью негромко произнес:

— Это ужасно…

Данил вяло кивнул.

Не было никакого желания вступать в разговор, да потомок славных Топоров и не набивался — Данила он малость побаивался, брала свое извечная интеллигентская робость перед Лубянкой…

Оксана заботливо налила ему еще стопочку, он подумал и выпил, присмотрелся к ней — не мужским взглядом, а исключительно деловым.

Успела поддать, конечно, щечки раскраснелись, но для серьезного разговора годится.

А откладывать этот разговор не стоит…

Не подыскав пока что подходящей фразы, способной послужить мостиком, он вынул старинную серебрушку, поставил на ребро и крутанул. Монета звякнула о блюдечко, упала профилем вверх.

— Можно взглянуть? — Оксана подняла монету двумя пальцами, присмотрелась. — Вы что, тоже ударились в нумизматику?

— Не совсем, — сказал Данил. — Нашел вот…

— А она вам дорога как память?

— Ничуть.

— Сделайте мне приятное, спрячьте, а? Меня это дома достало. Супруг полагает, мне чертовски интересно будет узнать, чем пражский грош отличается от тымфа, а талер — от гульдена. От этих лекций впору на потолок залезть.

Хорошо еще, последнее время Климов принимал удар на себя: тоже увлекся, такое впечатление, сядут оба вечером, пивко выставят и тарахтят на птичьем языке — ах, левендалер, ах, боратинки…

— Выходит, вы все же кое-что усвоили? — спросил Данил.

— Усвоишь тут, когда три часа зудят в уши… По-моему, эта серебрушка как раз мужнина. Подарочек начинающему.

Данил внутренне подобрался. Нет, не стал бы Серега тратить драгоценное время на вечернюю болтовню о монетах. Что же, на поверхность вынырнул искомый ключ? Ведь монета-то лежала в потайном карманчике…

— Уверены?

— Очень похоже.