Единственное, что может сойти за достопримечательность, — это исток той самой речки Березины, которую многие наполеоновские вояки видели потом в ночных кошмарах. Как раз в том районе и брала начало Березина.
Все. Карта — единственное, что Данилу было здесь непонятно. Одно он знал совершенно точно: он Климову заниматься этим районом не поручал, да и все его прошлые поручения, все направления работы касались исключительно столицы.
Развернув и тщательно осмотрев карту, Данил не обнаружил каких бы то ни было иных пометок. Спрятав ее во внутренний карман, задержался в двери, еще раз окинул комнату цепким взглядом.
Когда человек, до того служивший безупречным образцом ретивого служаки, скатывается в гусарский разгул или попросту без особых затей начинает попивать и манкировать своими обязанностями, это всегда отразится на помещениях, где он живет и работает. Если знаешь человека достаточно хорошо, изменения бросятся в глаза — и они обязательно будут, пусть в мелочах…
Однако сейчас Данил не подметил ничего, что работало бы на версию о «разболтавшемся вдали от начальства гуляке».
А это уже нестыковочка. Впечатляющие россказни о запойном плейбое — и аскетический порядок в кабинете. Нестыковочка…
Тщательно заперев дверь — хотя сейчас это и не имело никакого значения, — Данил вышел. Со второго этажа как раз спускалась Вера, тщательно причесанная и подкрашенная.
— Вера, мы не прояснили еще одно темное место. Что это за история с участковым? Которого вы дважды вызывали, жалуясь на мужнино рукоприкладство?
Не похоже это на Сергея, ну никак не похоже. А?
— Ну вы же понимаете… — протянула она.
— Не понимаю.
— Это он мне велел.
— На рукоприкладство?
— Ага.
— Мнимое?
— Ну да, — произнесла она почти что безмятежно. — Данила Петрович, что я могла поделать? Если бы вы были на моем месте, видели те фотографии… И потом, мне, знаете ли, не было особой нужды себя специально заводить. Я ведь прекрасно знала, что он опять болтался где-то с этой стервой…
— Маленькая женская месть? — жестко усмехнулся Данил.









