3
0
Присел на корточки, расстегнул сумку, покопался: груды вырезок из газет, на русском, на рутенском, на парочке иностранных, ксерокопии каких-то бумаг, фотографии, рукописи, разномастные книжонки… Действительно, хлам.
— Извините, — сказал он, выпрямляясь. — Я человек аполитичный, как уже говорилось, но не хочу, чтобы Оксанку во что-нибудь этакое ненароком впутали…
— Вы это называете «впутали»?
— Ох, не надо дискуссий, — поморщился Данил. — У вас своя жизнь, у нее своя…
— Но ты можешь это сохранить? Оксана?
— Да сохраню, сохраню, — досадливо заверила Оксана.
— Просто я не знаю, что со мной будет послезавтра, — заявила Катя тоном ребенка, которому велели хранить секрет, но его так и распирает от желания поделиться со всем белым светом.
Видимо, то же сравнение пришло в голову и Оксане, она, переглянувшись с Данилом, безразличным тоном подначила:
— Катюша, какие ты глупости говоришь…
— Это не глупости.
— Ой, снова пошли роковые тайны, черные маски… Кать, тебе не надоело мистифицировать парочку уставших, вымотанных любовников?
— Я тебя не мистифицирую… — она вот-вот готова была дозреть.
— Послезавтра, на празднике, будет наша демонстрация…
— Тоже мне секрет, — фыркнула Оксана. — Весь город знает…
— Подожди, — заявила Катя, задрав голову с видом некоего гордого превосходства. — Сейчас объясню…
Она взяла с полочки под зеркалом свою сумочку… Молниеносно выбросив руку, Данил без труда отобрал у нее тяжелый револьвер с коротким стволом.
Привычно осмотрел, отвел большим пальцем рубчатый язычок стопора и выщелкнул барабан.
Ерунда. Газовый «Агент», заряженный холостыми патронами.
— Отдайте, вы!
— Пожалуйста, — Данил без колебаний протянул ей игрушку рукоятью вперед. — Только не вздумайте бабахать в квартире, соседи вмиг проснутся, сгоряча милицию позовут…
— Дорогой пан коммерсант, я еще не сошла с ума, — торжественно заверила Катя, пряча револьвер в сумочку. — Так вот, Оксана, мне достали пропуск на площадь. Там будет много иностранных журналистов, на сей раз им замолчать ничего не удастся…"
"— Ах, вот оно что… — догадался Данил.
— Держите вашу иронию при себе, — отрезала Катя. — Я прекрасно понимаю, что вам этого не понять… Но внимание свободной прессы к этому событию как раз и сделает все не напрасным. Мы еще раз напомним о политзаключенных…
Она выпрямилась, глаза горели нездоровым воодушевлением. «Ах ты, Раймонда Дьен доморощенная, — ласково подумал Данил.
