На то и волки – 2

Вон то заведение…

Заведение, двухэтажный особнячок на отшибе, именовалось с претензией на морской колорит «Приютом Нептуна». Судя по остеклению первого этажа, там размещалась ресторация, ну, а второй этаж походил то ли на жилой, то ли на «нумера».

— Гостиница? — спросил Данил, кивком указав вверх.

— Ну да, — сказала Янина. — Якобы. Потому что как-то так у них получается с загадочным постоянством, что все номера постоянно заняты и люди непосвященные ни за что на второй этаж не попадут, что, понятно, законов не нарушает, нет такого закона, чтобы часть номеров в отеле обязательно была свободна.

— Значит, могу как следует повеселиться? — уточнил Данил.

— Ну ты же гость, пан Черский, — усмехнулся Януш. — Согласно старопольскости, можешь чувствовать себя, как дома… Пошли? Данил обернулся к девушке:

— Бога ради, прекрасная панна, вы только не подумайте, что я и в жизни таков, как на работе…

— Звучит многообещающе, — усмехнулась Янина.

"Они вылезли из машины. Януш мимоходом, легонько махнул рукой — и с той стороны улицы подошли четверо аккуратных, молчаливых ребят в приличных костюмах и безукоризненно повязанных галстуках.

Один сразу же направился в обход особнячка — конечно, к черному ходу.

Второй остался у входа парадного.

— В полицию не позвонят? — деловито осведомился Данил.

— О, никакой полиции… Можешь быть уверен. А если и позвонят сдуру не поможет, точно тебе говорю…

Судя по табличке у входа, заведение было открыто уже добрых два с половиной часа. Однако внутри царила полнейшая тишина, ко всем столикам аккуратно придвинуты стулья, эстрада пуста, за стойкой бара никого, нигде не видно ни единой живой души. Тот самый пресловутый морской колорит создавали две скверных, зато преогромных картины с аляповатыми парусниками да штурвал на стене.

— Прошу пана не стесняться, — широким жестом обвел зал Януш.

— За нами не заржавеет… — проворчал Данил. Оглядевшись, он прихватил с ближайшего столика массивную пепельницу из литого стекла с разноцветными прожилками, взвесил на руке и запустил в батарею бутылок над стойкой. Звона и дребезга было столько, словно в посудной лавке упоенно сцепились Немцов с Жириновским.