0
0
— Погоди, ты говорил об энергии. — поднял руку немец. — Но строить электростанцию на реке запрещено, да и просто невозможно. Солнца здесь немного, уголь везти дорого, как и жидкое топливо. Тогда как же ты…
— А вот это касается ответа на вопрос леди. — глянул я в сторону внимательно слушающей Марии. — Как мы решим вопрос с энергией я покажу вам ночью. Ибо многие ритуалы сильно зависят от времени суток, фазы Луны, еще какой-то невероятной чуши. Увы, это так. Наше Ядро ведь не пострадало?
Ядро не пострадало. Противники так и не заметили машину, так что она осталась цела. Стояла посреди остатков гаража, стоявшего, как оказалось, за особняком и раскрученного рухнувшей стеной.
Но обломки уже расчистили, а машину загнали туда. Она нам еще пригодится.
Ну а затем, пока все ждали прибытия делегации Меньшиковых, я отправился к своим людям, в деревню. Выглядела она целее, чем особняк, но уныние там царило куда большее.
Здесь на главной площади тоже лежали тела. Но не сваленные в кучу — не враги все-таки, свои же сородичи. На площади расстелили банальные доски, хотя кое-для-кого нашлись и носилки. На них рядами уложили… я насчитал семнадцать тел. Их накрыли белыми простынями, покрывалами, руки сложили на груди.
Меж рядами ходил бородатый тип в черной рясе и нараспев читал какую-то речевку. Не сразу, но я вспомнил, что так выглядят местные жрецы. Удивительно живучий слой населения, прошедший через тысячелетия в целости.
Но погибло все-таки не так много народа. У большей части тел стояли на коленях безутешные родственники и друзья, но намного больше людей стояло вокруг, склонив головы лишь в общем порядке. Куда масштабней оказались разрушения. Виктор и сюда прилетал тушить пожары. Даже раньше, чем занялся этим в имении.
Но огонь все равно успел разорить немало хозяйств. А вспоротая гигантскими льдинами старая баржа торчала из воды дохлой рыбой, говоря о самом страшном для простого человека: работы не будет. Прокормиться нечем.
Первыми меня заметили те самые дети, которых я спас от ледяных стрел. Стоя чуть в стороне от остальных, вокруг той самой дамы, они начали тыкать в меня пальцами и махать руками.
Я медленно помахал им в ответ. Уцелевшей одежды для меня в имении не нашлось, так что я оставался облачен в Доспех Пустоты. Я грустно улыбнулся, заметив некоторое сходство с облачением священника.
— Я вернулся. — громко и увесисто сказал я, зависнув над телами. Теперь меня увидели все, кто здесь был. — И я покарал обоих убийц и палачей, посмевших прийти сюда с войной. Они приняли страшную смерть.
Кое-кто из толпы злорадно закричал. В основном молодежь. По лицам мертвецов, с которых были откинуты покрывала, я видел, что половина их были совсем юными. Двое — детьми.
Но в целом люди пока хранили гробовое молчание.
