0
0Именно по этой причине дворяне, которых я видел во время прорыва, все были при клинках, но никто их не обнажал.
Такие законы казались абсурдом лишь на первый взгляд. Во-первых, разумеется, такие запреты поддерживают все маги — ведь это делает их господами в стране, тягаться с которыми может лишь армия, управляемая теми же магами. Следовательно, эти законы стоят на страже лояльности элиты к правящей семье. А во-вторых, положение о ношении оружия дворянами — это своеобразная проверка на лояльность. Легко быть лояльным, когда тебе вообще не предоставлено никаких возможностей сопротивляться власти. А вот когда у тебя на поясе висит фамильная шпага или меч, а в имении можно разместить хоть роту мотострелков, тут уже от твоей воли зависит — решишь ли ты применить это оружие.
Своеобразное искушение для особо горячих голов, позволяющее периодически выявлять самых ненадежных. Или самых тупых.
К тому же, такие законы прямо способствуют постоянному развитию магической науки и техники, а также развитию сугубо императорских, государственных вооружений. Иначе стране просто придет конец. Все власть имущие заинтересованы в сильных магах и государстве.
— Отнюдь, господин Лихачёв, — после небольшой паузы ответил Лопатин. — Особая Комиссия Его Величества установила, что при вашем обучении в Пермском Институте Магии вы проходили курсы боевого колдовства, позволяющие вам работать без применения холодного оружия. Следовательно, извлечение клинка — акт вашей свободной воли, а не техническая необходимость.
Я криво улыбнулся. Забавно. Похоже, этот Лихачёв не так уж прост. Я ведь точно ощутил — клинок сделал его магию мощнее. И тут Лопатин прав — само собой это не работает, колдовству с оружием нужно учиться. Значит, юный барон учился. А за это вообще-то, если ты вне армии, полагается суровая кара, вплоть до казни."
"— Вы ведь понимаете, господин Лопатин, что я был не в себе. Ситуация критическая. Я пытался спасти подданных Его Величества всеми доступными средствами. К тому же, думаю, вы уже знаете, что чистая магия тварям почти не вредила.
Лопатин тяжело вздохнул, вновь смахнув пот со лба.
— Давайте без этих формальностей, господин Лихачёв. Все всё понимают. Но закон есть закон — он соблюдается до тех пор, пока он един для всех. Мало ли что какой-нибудь мятежный дворянин может посчитать «экстренной ситуацией» в случае чего? Конечно, появление этих странных разрывов и тварей потребует пересмотра части законодательства. Но вы действовали согласно текущим законам, а потому виновны.
— Ну и что теперь? Из больницы сразу в тюрьму? Или мне, как дворянину, положена ссылка с конфискацией?
Законы Империи я худо-бедно тоже изучил — в связи с этой оружейной историей, конечно.
