0
0Я продолжил:
— Я сотворил для людей жилье и работу за одну ночь. Вскоре, когда я получу откуп от Меньшиковых, я выплачу каждой семье пособие, достаточное, чтоб худо-бедно обустроить жилище. Каждой! — подчеркнул я. — Вообще всем, кто живет на этой земле!
Ликованию людей не было предела. Да, и теперь в толпе виднелись провокаторы, затыкающие радостных селян, визгливо выкрикивающие о памяти убитых и отмщении проклятым магам за их жизни. Но таких дураков быстро успокаивали. Пинками.
Люди счастливы будущим, а не прошлым. Горе утраты еще настигнет семьи погибших, несомненно. Потом, в тишине, за стаканом чего-нибудь крепкого. Но сегодня радость от предотвращения катастрофы в будущем заглушит любую печаль.
— Я вижу! — дерзко вышел вперед Глеб. — Вы правда сотворили чудо, Ваше Благородие! Я не дурак и не бойцовский петух, и я признаю это. Вы сдержали свое слово. И благодарен вам. Пусть я простой парень, не из благородных мужей, но… Я клянусь помогать делу моего села всем, чем смогу. А значит и вам, если вы исполните и иные свои обещания!
С этими словами юноша вдруг встал на колени. Нет, на одно колено, склонив в поклоне голову. А следом за ним тут же стали падать на колени другие деревенские. Но уже на оба.
Я взмахнул рукой, останавливая этот позор.
— Остановитесь! — повелел я. — Оставьте свое раболепие во вчерашнем дне. И ни перед кем, никогда не вставайте на оба колена. Ни за что!
Когда все, кроме склонившего голову Глеба, встали, я опустился к парню, на лету сотворив черный клинок. Стоящая тут же мать здоровяка ахнула, закрыв лицо руками.
— Подними голову. — мягко сказал я. Юноша вскинул лицо, отбросив с него светлые кудри, и заглянул мне прямо в глаза.
— Каково имя твоего рода, Глеб?
— Я… это… Иванов я. —тихо закончил он, вновь опустив голову. — Приемный в семье. Из приюта нашего, который недавно закрыли, когда старая Анфиса Пална померла.
— Я полагаю, предлагать тебе войти в род Лихачёвых, будет глупостью? — насмешливо задал я вопрос.
— Да! То есть нет, я не хотел сказать, что вы говорите глупость!.. Короче!!! — разозлился, видимо, сам на себя раскрасневшийся парень. — Короче, я со своими, с сельскими! Не надо мне в дворяне! Не мой путь это! Да лучше уж грядки жопой кверху полоть… блин!..
Я тепло улыбнулся. В этом деревенском юноше, дико застеснявшемся своей косноязычности перед односельчанами, я увидел себя. В похожий летний день, больше сорока одного века назад, я стоял на одном колене перед Утухенгалем, царем Урука, поднявшим восстание против господства иномирных чернокнижников и их рабов из людей. И просил его дать мне войско, дать мне возможность сражаться с проклятыми тварями. Таким же простым языком, без изысканных фраз.
Увы, годы спустя мне пришлось убить размякшего царя и занять его трон.
