На руинах Мальрока

С ними что-то другое… очень плохое.

— Что?

— Не знаю. Не видел такого никогда. У нее из глаз кровь сочится, а язык почернел. И мокрая вся — будто маслом намазали. Если это пот, то впервые такой вижу.

Люк, исследовав еще живую лошадь, равнодушно перерезал ей горло коротким узким ножом, после чего согласился с епископом:

— Нечистое дело. Тьмой попахивает. Плохое что-то с лошадьми сделали. Зачем так было делать?

— Зачем… Да чтобы мчаться как можно быстрее и без отдыха, — разумно предположил епископ. — Наверное, чем-то опоили, хотя не доводилось мне про такое мерзкое зелье слышать.

— Жаль, всех убили — карающим надо было их сдать. Темные любят лошадей мучить — это всякий знает. Карающие с такими быстро разобрались бы…

При упоминании наших «друзей» мы синхронно вздрогнули, а я, не сдержавшись, возразил:

— Люк, ты мало знаешь об инквизиторах. Скорее всего это они и есть или их люди. И не смотри, что без ряс.

— Как это? — все так же холодно, без тени удивления, спросил лодочник.

— А так… Я — страж. А комиссар карающих Ортара меня схватил и пытал, желая узнать секреты ордена полуденных. Мне удалось сбежать, и моему другу тоже.

Думали, что по реке получится оторваться от погони, но…

— По реке вас не догнали бы — Рин хоть и жадина каких мало, но лучше его Ташу никто не знает. Если у них еще есть такое зелье, то дальше идти рекой опасно — опять в засаду попадем.

— Да забудь ты про реку. — Епископ покачал головой. — Рин мертв, его помощники тоже. Ты один лодку не поведешь. Радуйся, что выжил: не лежи под бортом — попал бы под стрелы тоже. Спасло тебя пьянство.

— Не пьяница я… — Покачав головой, Люк впервые проявил тень сильных эмоций, уничижительно прошипев: — Все из-за меня.

Рину глаза мои нужны были сейчас, а я валялся, головой страдал. Не будь этого — заметил бы засаду, может быть. Я глазастый, за это и ценил он меня. Не виноват, что напился вчера. Свадьба ведь, а мне пришлось невесту забирать. А при этом не пить, а упиваться приходится: насильно ведь заливают. Не люблю я такого, а все равно пришлось. Откуда мне было знать, что пойдем к границе!

— Не ругает тебя никто, — добив последнюю лошадь, сказал Конфидус. — Дан, что делать будем? Рекой опасно — вдруг такие группы у них еще есть.

Повезло, что в этой лишь четверо было, но кто знает, сколько в других окажется. Парни были неслабые — похожи на профессиональных лучников. Из солдат, наверное. Били очень быстро и метко, и нас пытались через борт достать — некоторые стрелы на другой стороне досок проклюнулись наконечниками. Немногие смогут бить так сильно и с такой быстротой — трое мужиков и пикнуть не успели. Я осмотрел их раны: не куда зря, а по самым болезненным и смертельным местам угораздило. Гибель верная и скорая.