1
0Но это я такой всепрощающий, а вот рыжая может обидеться всерьез, если с ней устроят разговор как с пленницей: женщины — они такие.
С другой стороны, если они в категоричной форме не согласятся дружить, в этом заросшем саду им будет нелегко достать меня из длинных луков. Я успею позвать помощь и легко продержусь до ее прихода — у противников, насколько помню, не было копий, а топорами и мечами меня достать будет непросто. Да и нелегко в таких дебрях действовать длинным оружием — я с трудом пробирался вперед, стараясь делать это бесшумно: за садом и раньше не особо ухаживали, а сейчас он и вовсе в джунгли превратился.
Луна будто всю ночь мечтала сделать мне пакость — выбралась из-за туч, когда до полянки с едва тлеющим костром оставались считаные шаги. Замер столбом, мечтая лишь об одном: пусть на мне немедленно вырастут ветки с листьями. Можно даже с плодами. Да пусть хоть дятел по голове стучать начнет — лишь бы за дерево приняли!
Тишина, только костер изредка потрескивает. Ни ветерка, ни криков ночных птиц. Даже лягушки в ближайшем ручье квакать перестали. От углей света почти нет, зато луна работает прекрасно — отлично вижу восемь разлегшихся фигур.
Спят как убитые. Устали, наверное, от трудов диверсионных. Даже обидно — столько сил приложил, чтобы бесшумно подобраться.
Все так же осторожно выбрался из зарослей, подошел к костру, подбросил в него охапку приготовленных рядом дров, присел на поваленное сухое дерево, блаженно вытянул руки к огню, громко произнес:
— Здравствуйте.
Некоторое время ничего не происходило, и я уж было решил, что этих ротозеев из пушки не разбудить, но тут один пошевелился, приподнял голову, сонно-бездумно уставился на меня, хрипло произнес:
— А ты кто?
— Человек я. Хороший человек. К тому же добрый, раз вас не прирезал.
Что-то в моем ответе ему не понравилось. Вскочив, он, путаясь в плаще, попытался резко выхватить топор из-за пояса, выкрикнул странное:
— Достали!
Интересно — что он этим хотел сказать? Скорее всего, просто спросонья неадекватен.
От крика подскочили остальные, и вскоре я оказался в полуокружении: семеро противников. У одного меч, другой с топором, остальные лихорадочно возятся с луками — натягивают тетивы. Меня это ничуть не испугало — я ведь не просто так устроился на этом дереве. Если что, просто завалюсь назад, прикрывшись толстым стволом от обстрела. А там и отползу в сторону — наблюдать за мной через пламя, объявшее подкинутые дрова, не получится.
