На руинах Мальрока

Мы не знали, хорошо вычищена от скверны эта земля или нет; смерть нас ждет или райская жизнь. Мы шли туда, потому что у нас не было другого выбора. Даже я, по воле случая ставший самым влиятельным среди всех этих людей, не мог отказаться от общей участи. Беглец, чужак, самозванец, мало что понимающий и много на что надеющийся. У меня был шанс найти свое место в этом мире, а риск… к риску я уже привык: без него здесь ничто не обходится.

* * *Горловины, за которой начинался рискованный путь в мирок Межгорья, я не замечал до тех пор, пока в ней не оказался. Просто холмы, между которыми петляла дорога, становились все выше и выше, лес постепенно сменился кустарниками, начали появляться скалы.

И в какой-то миг я осознал, что с двух сторон нависли очень серьезные кручи, и под копытами то и дело звенит камень. А когда проход сузился и справа подступила река, понял — мы уже там.

Река, кстати, не впечатляла — очень маловодная: будто вверху кто-то кран забыл закрыть на кухне. Скорее ручей, местами меньше десятка шагов в ширину — ловкий человек перепрыгнуть сможет. Берега завалены россыпями разнокалиберных булыжников, причем хорошо окатанных галек не так уж много — сплошь угловатые обломки.

Это верное свидетельство, что в долину они скатились недавно. Видимо, интенсивность разрушения склонов и впрямь велика, раз вода не успевает обтачивать их результаты."

"Следов обвалов я не замечал, так как был в этих вопросах полным профаном. Поди пойми, откуда здесь возникла груда валунов, — река притащила или сверху скатились. Склоны будто в Большом Каньоне: [4] отвесные, иной раз даже над головой нависающие — прилетает оттуда в любом случае немало.

На участках, где скальные стены прорезаны боковыми ущельями, тоже не все прекрасно — забраться наверх в таких местах очень проблематично. Осыпи, исполинские натеки глины, перемешанной со щебнем, — будто застывшие смоляные реки, впадающие в долину. Даже подходить туда не хотелось: того и гляди, оживет поток — и перемешает с мегатоннами грунта.

Канава. Глубокая узкая канава. И глинистая жижа, стекающая в нее со всех сторон. Сейчас сухо, жижа подсохла, но стоит пройти дождю — и склоны ринутся хоронить неудачливых путешественников. Потом вышедшая из берегов река смоет грязь в Шниру, и на память о катастрофе останутся лишь россыпи крупных камней.

До следующего раза…

Ни одного дерева. Редкие скудные кустики в укромных уголках. Даже трава растет неохотно, а на конусах, выброшенных из боковых долин, вообще ни стебелька не увидишь. Почти лунный пейзаж.

Как могло возникнуть подобное место? Будь верующим, усомнился бы, что к этому Бог руку приложил, — такое лишь черти могли придумать. Но как атеиста, сомнения гложут, что природа сама сподобилась.