7
0
Предмет выглядел как обычная черная хоккейная шайба: метра два – два с половиной в диаметре и около метра толщиной.
– Кошачий грузик, – уже стоящий рядом с Михалычем Медведев указал на шайбу.
– Что?
– Если в ноль-контейнере был запущен живой человек, то в стартовой луковице всегда возникает вот это… Почему, неизвестно.
– Кошачий грузик? – переспросил Михалыч.
– Да. Назвал так кто-то еще лет двадцать назад, – приклеилось. Даже и в документах. …Знаете, как котят топят? В мешок! И камень еще туда, для веса. Ну вот: перед вами розовый мешок, а этот предмет, шайба, – груз. Отсюда и пошло: «кошачий грузик».
– Мешок? Не очень похоже, по-моему.
– А по-моему, очень похоже, – невесело кивнул Медведев. – Правда, я больше вашего знаю про это про все… Кто из ваших там мог бы оказаться, нет у вас предположений на вскидку?
– Только два варианта – Аверьянов! – не думая, с ходу ответил Михалыч.
– Аверьянов… – загнул палец Медведев.
– Ага, – кивнул Михалыч.
– Вы же сказали: «два варианта»?
– Ну, Аверьянов, – либо старший, либо младший. Третьего не дано.
– Лучше бы старший. Если «лучше» – уместное слово.
– Это почему?
– Когда ребенок сирота – горе. Большая беда. Но если сиротеют родители, это вообще…
– Вы хотите сказать… – Михалыч указал взглядом на медленно гаснувшую стартовую луковицу.
– Да, – ответил Медведев. – Толчки были от временного дребезжания на старте. Перегрузка. Удары. Несовместимые с жизнью. Это труп.
– Но… – попытался возразить Михалыч.
– Но зато наш Али-Баб-эль-Ладен получил в своем Бухрейне отсрочку: теперь сорок разбойников появятся по его душу месяцем позже.
* * *Старшего лейтенанта Николая Аверьянова, действительно, уже не было бы в живых, если бы не одно обстоятельство: локальный темпоральный дребезг грузового отсека контейнера то отставал, то снова фазировался с временной болтанкой оболочки контейнера. В те мгновения, когда контейнер било об бетон, грузовой отсек вместе с Аверьяновым еще жил на полсекунды в прошлом, в ожидании удара, скачком догоняя затем контейнерное время – во время паузы – как раз между ударами.
И его самого, и сопровождаемый им теперь груз спас наиболее общий и фундаментальный закон Мироздания, утверждающий, что дуракам, новичкам и пьяным необычайно, сказочно везет.
К дуракам Аверьянова-старшего трудно было отнести, но соответствие двум другим требованиям было безукоризненно. Поэтому, видно, он уцелел, отделавшись лишь ссадиной на локте и звоном в ушах от сильного удара лбом об ящик с водкой.
* * *Среди руин бывшего помещения группы ноль-навигации в полном мраке раздались тяжелые шаги командора Медведева.
– Есть кто живой?
В темноте раздался хруст битого стекла: видно, кто-то встал на ноги.
