7
0Ты представь, Михалыч, какая ошибка: целились в двадцать восьмое мая тысяча двести тридцать восьмого года, а попали в тридцатое июня тысяча девятьсот восьмого! На шестьсот семьдесят лет почти промазали! Хотели у нас посадить, на юге Новгородской области, а попали в Восточную Сибирь! Хотели на землю с нулевой относительной, а получили стратосферу и двенадцать километров в секунду! Что ни говори, а американцам до моих ребят еще расти и расти!
– Хорошо еще, что все это в малонаселенной местности случилось.
– Да. В глухомани страшной. В бассейне реки Подкаменная Тунгуска.
– Чего? – до Бокова вдруг дошло. – Ты мне что, про Тунгусский метеорит, что ль, рассказываешь?
– Для тебя он Тунгусский метеорит, потому что ты сам тунгус дикий в телепортации, а для меня это – «Принцесса Кашмира» по классификации НАТО, слабый аналог нашего изделия «Тельдекпень», шестьсот тридцать третий проект… Ну что, вернемся допьем?
– Ага. Только вон, – ты смотри, Саша, – твои мужики, гляжу, что задумали?
Медведев повернулся в сторону ангара и просто окаменел от ужаса: над сооружением развивалась огромная стартовая луковица с «кошачьим грузиком» наверху…
– Ага, – кивнул Михалыч. – Опять Аверьяновы, чую печенками… Ну, старшего нет, не вернешь, – значит, там младший. – Михалыч повернулся к Медведеву: – Хотел сына вслед за отцом послать? Ну вот, накаркал!
* * *Катя Бокова, стоя на холме в двух километрах от полигона, смотрела на растущую, развивающуюся там, вдали, за бетонным забором полигона огромную сверкающую розоватую стартовую луковицу.
Сейчас он исчезнет из ее жизни.
Что значит – «улететь в будущее»? Ничего особенного, – все мы медленно летим в него, – все дальше, дальше и дальше. Каждый день. Каждый час.
Летя в будущее, мы узнаем много нового. В полете нас ждут и радости, и огорчения. Они бывают в любом полете, у всех. Но сам полет, если оценить его по его окончанию, задним числом, оценивается по-разному разными людьми.
У одних – это сплошные летные происшествия, аварийные ситуации. Неудачникам даже приходится порой возвращаться, совершать промежуточные посадки по техническим причинам, сливать керосин или выжигать топливо просто так, – кружа над одним и тем же местом."
"У других же все идет как по нитке, – тютелька в тютельку. Им неведомы отказы систем управления, обесточивание, пожар в салоне, грозовой фронт по курсу, разгерметизация кабины.
Но, несмотря на столь значительные различия, полет заканчивается у всех. Рано или поздно.
Да, летательный аппарат перестает лететь, когда пилот умирает.
В этот момент он останавливается во времени и быстро начинает отставать от продолжающих жить, тая во все более далеком их прошлом.
