7
0Но ведь о тактике „фальшивого“ боя, об имитации угроз он знает едва ли даже десятую часть того, что знаю я, Аверьянов. И это – минус. Он уверен, убежден в своей несокрушимой, свирепой силе. Убежденность в своей несокрушимости – плюс. Но вот отсутствие сомнений – минус. Он не знает, что связался с Аверьяновым. И это плюс, – нет у него предвзятости. Но он не знает и того, как можно внезапно обжечься на мне. Минус. Я тоже ничего не знаю о нем. Кроме одного – легкой победы не надо ждать, не жди. Не бойся. Сосредоточься. Напрягись. Теперь расслабься. И победи!»
В первые же секунды боя зрители по обеим сторонам поняли, что у них на глазах разворачивается невиданное зрелище: могучие удары Онгудая разрубали воздух, – Коля успевал уйти из-под удара; тяжелый Онгудай, промахиваясь, терял на доли секунды темп.
Следовал молниеносный ответный удар, но Онгудай успевал закрыться щитом. Два раза спасла Онгудая кольчуга…
* * *Еланда глубоко вздохнул и поднял лицо к небу. Там, в вышине, качались ветви берез…
– Что ты делаешь, мастер? – спросил ученик.
– Жду ветра, – ответил Еланда.
* * *"
"Коля Аверьянов чуть-чуть не успел… Рубящий удар Онгудая пришелся ему сбоку, самым концом сабли – по грудной клетке, и далее, скользя, по животу… Трехцветка распоролась, но кровь не брызнула. Зрительские «трибуны» взревели…
Чунгулай, наблюдавший издалека, с опушки, отметил этот момент и вопросительно взглянул на Бушера. Тот отрицательно качнул головой…
* * *…Проснувшись в сарае от рева толпы, Оглобля сел на сене и протер глаза. В углу темницы стояли лопаты! О-о, Оглобля знал теперь, что это за инструмент, зачем он нужен!
Вскочив на ноги, Оглобля схватил лопату. Расчистив от сена участок земли у стены, Оглобля принялся лихорадочно копать. Таким инструментом да не выкопать подкоп – смешно! Там, где-то там, уже идет бой – русские и татарские крики… Какая ему разница, – чья возьмет? Спокойной сытой жизни теперь не жди. Провались они пропадом – все – и свои, и чужие! Что его ждет, если он не успеет удрать? Верная смерть! От своих, от чужих ли…
Нет своих, нет чужих… Это Оглобля понял еще в младенчестве. Есть только «они», и есть только «я». И дай мне Бог уйти, дай Бог, дай Бог… А им… им… они и без меня разберутся.
* * *Разъяренный своим промахом, Онгудай совершил невозможное: обманным движением, – единственным обманным приемом, который он знал, – он отвлек внимание Коли Аверьянова и, призвав на подмогу всю свою сноровку, выбил из рук Николая меч…
Сверкнув в первых лучах встающего солнца, меч отлетел метров на двадцать. О том, чтобы поднять его, нечего было и думать… «Трибуны» снова взорвались криками…
Не давая Коле опомниться, Онгудай бросился на него, стремясь разрубить – от плеча до подмышки… Николай трижды резко отскочил.
