7
0Это, кстати, делается не только на выгонах для скота, но и на любом пахотном поле, – как тогда, так и в настоящее время. Камни относят на край поля и складывают там в кучки, – ты что, ни разу не видела?
– И в одной из таких каменных куч на южном краю конского выгона у деревни Ворона и спрятаны украшения несчастной персиянки?
– В самой южной кучке! К ней-то мы как раз и едем. С лопатой…
* * *– Они отпустили пленных, мой повелитель!
Чунгулай повернулся и увидел «всадников». Их уже сняли с лошадей, и теперь воины стояли, широко расставив ноги, – приклеенные седла не оставляли им иной возможности. Все всадники держали в руках огрызки сабель, обрезанные по рукояти алмазным диском.
– Зачем вы держите эти обломки в руках? – грозно спросил Чунгулай.
– Мы не можем их бросить.
– Они теперь наше тело…
– Не понял, – стараясь казаться равнодушным, Чунгулай сделал презрительную гримасу. – Что, колдовство какое-то?
– Великое колдовство, повелитель!
– Почему ты молчишь, Хубгэ? Что у тебя торчит изо рта?
– Колдун всунул ему в рот… шар.
– Подрежьте ему щеки!
– Все равно не вынимается!
– Челюсти держат!
– Позовите Асана, палача.
– Не мычи, больно не будет!
– Ну вот и все. Теперь говори, отважный Хубгэ!
– О, повелитель! Казни меня, но я бессилен передать увиденное словами… – Хубгэ попытался склониться в поклоне, но, не устояв, упал лицом в траву.
Встать он не смог: сильно мешало вклеенное в промежность седло. Два телохранителя Чунгулая с трудом поставили его на ноги.
– Как я унижен, повелитель… – по лицу Хубгэ текли слезы. – Я жив, но я умер…
Чунгулай отвернулся от Хубгэ.
– Шаим, подними то, что выпало у него изо рта!
Помертвев от страха, Шаим нерешительно опустился на колени и осторожно взялся двумя пальцами за цоколь электролампочки.
– Что это, Шаим?
– Шар-р-р-р… – еле выговорил Шаим.
Из-за кустов за сценой наблюдали сотни пар глаз…
– Просто шар? – спросил Чунгулай и чихнул.
Ошалев от внезапного звука, Шаим отбросил лампочку с диким, животным ужасом. Лампочка улетела в кусты, и тут же оттуда донесся треск, визг, а затем топот разбегающихся ног…
– Какой позор! – сказал Чунгулай вполголоса.
– Повелитель! – Бушер склонился к уху Чунгулая. – Тот самый Буранбай, который первый встретился с колдовством, пришел в себя. Он может рассказать тебе…
– Давай.
Буранбай, бесцеремонно кинутый в ноги Чунгулаю, заговорил, не вставая с колен:
– Я – Буранбай. Нас было трое в разведке: Ядгар, Алихан и я. Там, возле этого селения, по реке плыл одетый колдун… в одежде он плыл… колдун. Он казался мертвым, убитым. Из него торчала стрела. Но он был жив. Он ожил. Он встал. Он зарезал Ядгара. А Алихана – в рот… Я сам видел.
