0
0Широкая кровать, устланная простым серым покрывалом, пустые тумбочки и отсутствие личных вещей создавали впечатление отеля.
«Ну как такое возможно?» – подумала Камилла и во все глаза уставилась на Романа.
– Я сюда не мог зайти, – признался он, словно прочитав ее мысли. – Не мог. Без тебя находиться здесь мука, – прошептал он, наклоняясь над ней. – Я безумно рад, что ты согласилась вернуться ко мне. Эти два месяца показались мне адом, Милка. Я готов тебя простить, дорогая. Забыть про эти проклятые деньги. Только не убегай больше.
– Что значит простить? – вскрикнула она, – пытаясь освободиться из его объятий.
– Не начинай, – рыкнул он, прижимая ее к себе и буравя строгим взглядом. – Не делай из меня дурака, дорогая. Я точно знаю, что больше некому. Но никогда ни одним словом не попрекну. Взяла – и на здоровье. Папа тебя твой надоумил или самой понадобились, я не знаю и знать не хочу. Просто предлагаю мир. Может, я идиот, Мила. Но я влюбился в тебя и не могу даже помыслить о том, что ты уйдешь. Ну и ребенок, конечно… Только я о нем сегодня узнал и еще не успел подумать основательно.
– Рома, – прошептала Камилла, шагнув прочь из несильных объятий. Она прошла по комнате и, словно растеряв все силы, безвольной куклой опустилась на кровать. – Сейчас уже поздно ехать, и я переночую здесь. А завтра с утра отвези меня домой, пожалуйста. Я не смогу жить с человеком, считающим меня воровкой.
– Вернешься к своему женишку? – хмыкнул Демьяновский. – Хочешь, чтобы он воспитывал нашего ребенка? Совершенно посторонний человек? Думаешь, никогда не попрекнет?
– Да ничего я не думаю, – прошептала она.
– Уже все услышал. Неоднократно, – фыркнул Роман, медленно подходя к ней и с трудом опускаясь на колени. Помог снять концертные туфли. Ласково и немного несмело огладил ногу в чулке. – Меня все уверяют в твоей невиновности, Камилла. Но я знаю точно, – печально усмехнулся он. – Поэтому советую прекратить балаган и вести себя по-взрослому. Я люблю тебя. И если ты ко мне хоть чуточку неравнодушна, то давай попробуем сберечь эти чувства. Может, из угольков нашей любви и разгорится пожар, может, небольшой огонек согреет наши сердца.
– Нет, – мотнула она головой, наблюдая, как он, поднимаясь, опирается здоровой рукой о кровать и устало садится рядом. – Я не могу так, Рома. Мне нужно знать правду и просто необходимо, чтобы ты верил мне. Никакая любовь, самая пылкая и жаркая, невозможна без доверия и милосердия.
