На милость победителя (СИ)

Прислуга уже убрала со стола остатки трапезы, и цветастый стол из вулканической лавы, стоявший на кованых ногах в дальнем конце, уже казался девственно-чистым.

Камилла прошла под аркой, ведущей в контору Янхеля Лернера, и, дойдя по длинному полутемному коридору в самый конец, приоткрыла толстую дубовую дверь. Заглянула в кабинет с высокими окнами и тихо пробормотала:

– Можно?

– Иди сюда, – устало бросил Янхель, развалившись в кресле за огромным письменным столом. Весело глянув на младшую дочку, осведомился:

– Ты твердо решила вернуться?

– Да, – кивнула она. – Не ищи мне жениха, пожалуйста.

Я не хочу потом полжизни слушать попреки от постороннего человека.

– Моя дочь! – рассмеялся отец. Положил затылок на изголовье и радостно улыбнулся.

– Я хочу улететь в ближайшее время, – пролепетала Камилла. – Нужно встать на учет в поликлинике. Найти работу… – тихо добавила она, постеснявшись упомянуть женскую консультацию.

– Кстати, – хмыкнул отец и стукнул себя по лысой башке. – Твоя трудовая книжка у меня, – проворчал он, залезая в ящик стола, заваленного документами. Поискал в одном, затем в другом и наконец выудил небольшую серую книжечку.

– Держи, – улыбнулся отец и добавил самодовольно: – Уволена по собственному желанию! Этот идиёт, – Янхель специально исковеркал слово, придав ему побольше пренебрежения, – хотел уволить тебя за утрату доверия. Но твоя сестра Анна – умная девочка. Заставила его переписать. Благо у тебя в трудовой всего одна запись.

– И Демьяновский согласился? – изумилась Камилла, представляя своего бывшего возлюбленного, навсегда превратившегося во врага.

«В одном не откажешь Роману Андреевичу, – внезапно подумала она.

– Как любил пылко, так же фанатично возненавидел. Придумал какую-то чепуху… Деньги я у него украла! Зачем, скажите на милость, если сам позвал замуж? Имей я желание его обчистить, развелась бы с ним сразу после свадьбы и оттяпала половину имущества», – напряженно вздохнула она.

Этот натужный вздох не остался без внимания отца.

– Не переживай, Камочка. Эта сволочь к тебе и на пушечный выстрел не приблизится. Мои люди с ним побеседовали.

– Его сильно побили? – тревожно вскинулась Камилла, вспомнив, что пропустила слова Леи о вправленных мозгах Демьяновского.

– Понятия не имею, – отмахнулся отец. – И тебе знать ни к чему. Отстанет – и хорошо. Если еще на горизонте появится, скажи, – предупредил он и, заглянув в какие-то бумаги, разбросанные по столу, заявил: – Не хочу тебя отпускать. Но, видимо, у меня нет выбора. Неволить не стану. Уже и сил нет, да и время другое. Но тебя и ребенка обеспечу. Квартиру тебе куплю. Нечего с малышом на помойке жить. Это твоя мать, – Янхель Лернер поморщился, – ей медом намазано в старом заводском бараке.