0
0А цветы и фата важны, конечно, но главное все-таки – чувства и абсолютное доверие. Если они отсутствуют, то никакие цветы, кольца и десять метров фаты не помогут, – прошептала она и добавила тихо: – А ты действительно хочешь со мной тридцать лет прожить?
– Не-а, – отмахнулся Роман, – не хочу, – улыбнулся ласково. И Камилле показалось, что в темных глазах заплясали чертики. – Пятьдесят в самый раз, Милочка! Представляешь, соберем детей и внуков на нашу золотую свадьбу. Может, уже и правнуки появятся к тому времени…
– Ты действительно этого хочешь? – радостно изумилась она.
– А что в этом плохого, Камилла? – строго поинтересовался Роман. – Я встретил красивую женщину, влюбился как последний дурак и наконец женился. И ты думаешь, что смогу отпустить тебя? Даже не надейся, девочка!
– Сама не хочу, – прошептала Камилла, прижимаясь к мужу. Почувствовала жар его тела и внезапно поняла, что к радости обладания прибавились еще абсолютная уверенность и защищенность. – Я люблю тебя, Ромка! – призналась дрожащим шепотом и тут же ощутила его дыхание на своих губах.
– Снимите номер в гостинице, – заметил кто-то, обходя их на тротуаре.
– Наверное, любовники, – воскликнула какая-то женщина.
Роман отпрянул от губ жены и весело глянул на тетку.
– Естественно! – усмехнулся он.
– А как вы догадались? – расхохоталась Камилла.
Всю недолгую дорогу до дома они целовались, не желая отвлекаться друг от друга. На улице, в лифте, в прихожей.
– Идем сразу в спальню. У нас мало времени, – хрипло пробурчал Роман, помогая Камилле раздеться.
«На твою фабрику! – мысленно повторила Камилла. – На. Твою. Фабрику! Обалдеть!»
Она заговорщицки кивнула и, схватив мужа за руку, повела в отдаленную комнату. Помогла стянуть свитер однорукому бандиту, быстро стащила с себя водолазку и трясущимися пальцами расстегнула ремень на Ромкиных брюках. Демьяновский не остался в долгу и одной рукой умудрился расстегнуть пуговичку на ее брючках.
«Фокусник, блин», – только и успела подумать Камилла, когда Роман, слегка прикусив ее ухо и поддевая пальцами бюстгальтер, прорычал нетерпеливо:
– Сними его, я уже больше не могу!
Потом нежно провел ладонью по тяжелому полушарию и пробурчал ворчливо:
– Завтра же сниму этот долбаный гипс.
"Роман отвел назад Милкины волосы и снова наклонился к ней с поцелуем.
Камилла не помнила, как они с мужем опустились на кровать, как она оказалась распластанной на груди Демьяновского.
