В какой-то момент перестало существовать все вокруг. Отошли на второй план Агафоновские гости. Чем-то недовольная Яна, Нинка с Ильей. И даже Агафонов с Евой и Егором остались где-то в стороне. Роман смотрел на Камиллу и, казалось, не видел ничего кроме карих глазищ любимой и пухлых розовых губ. Ему хотелось припасть к ней поцелуем. Провести здоровой рукой по спине, огладить бедра и заняться наконец любовью.
«Сколько времени сачкуем, – хмыкнул он про себя. – Вернемся домой, наверстаем», – решил он, выводя последний куплет. Потом на радость Еве Агафонов хрипло и с надрывом затянул про рюмку водки на столе.
Егор иногда невпопад ему подпевал. А следом к мужу подскочила Ева и ужасно фальшивя, но радостно запела. Она путала слова, сбивая с толку самого Агафонова, но восторженно махала руками, пытаясь дирижировать. Под конец пела вся компания, повторяя несколько раз припев, и никак не желали остановиться. Демьяновский будто со стороны наблюдал за Мишкиными гостями и своей женой. Все горланили как могли, чаще не попадая в ноты. Роман глянул на жену. Камилла сидела на диване, поджав ноги, и, казалось, наслаждалась этой какофонией.
«Моя, – прошептал он про себя. – Только моя. На веки вечные. Тут Нинка права, нужно играть свадьбу. И всеми способами привязать Милочку к себе. Обвенчаться, обменяться клятвами под хупой. Любой обряд, только бы Камилла стала моей законной женой, – пробурчал он мысленно. – Что бы предпринять? – лишь на минуту задумался Демьяновский. – Как уговорить эту упрямую женщину? Вора я все равно найду, как бы он ни прятался. Но и просто так жить без штампа в паспорте уже не получится. Я же с ума сойду, изведусь от тревоги», – вздохнул он и лихорадочно принялся искать что-нибудь подходящее в телефоне.
«Песня – признание в любви» – быстро вбил он в поисковике и через пару минут нашел в интернете нужное. Мельком посмотрел на аккорды. И когда все выдохлись, повернул экран айфона к Агафонову. Тот кивнул, понимая без слов, и ударил по струнам. А Роману показалось, что именно сейчас, в этот момент решается вся его жизнь. Или «долго и счастливо» или «беспросветно и мрачно».
– Я люблю тебя до слез, – стараясь попадать в ноты, вывел он, глядя только на Милку. – Каждый вздох, как в первый раз, – пел он, смотря ей прямо в глаза.
В комнате стало тихо. Все, затаив дыхание, наблюдали за обалдевшей Камиллой и Демьяновским. В черных джинсах и черной рубашке, он походил на Гамлета, непонятого и отвергнутого принца. Да и сама Камилла, с распущенными волосами и полными слез глазами, казалась если не Офелией, то сказочной принцессой. – Все у нас с тобою только началось, – пел Роман, подойдя ближе к дивану и не отрывая взгляда от любимой. Невольно он считывал все эмоции на Милкином лице от изумления до растерянности и слез.
0
0
