2
0
После слов соседки восстанавливаю в памяти всё, что было между нами с Максимом, и становится стыдно. С Афанасием я щеку подставляла и лепетала, что, мол, ни к чему при детях. А тут, спустя два часа знакомства, чуть ещё одного ребенка у холодильника не смастерила. Дура падшая.
Увидев, что младшая почти по подбородок ушла под воду, с ужасом вспоминаю, что часом ранее она разбила коленку.
— Ника, вылезай давай! Сейчас же! У тебя же там рана загноится, господи ты боже мой. Выпрыгивайте давайте, обе! Мигом!
Дети заигрались, самостоятельно вытащить сразу двоих не получается. А вот Максим их ловко вытягивает на раз. Правда, после этого мы все мокрые. И он в том числе.
— Понимаешь теперь, Максим Дубовский, почему я тебе предлагала в город вернуться? — смотрю я на его влажные брюки и насквозь промокшую рубашку. — Нет у нас тут ни сил, ни времени в игры играть. Стоило мне отвернуться, увлечься, и всё. Не для меня такие отношения, времени у меня нет. Строгий мне нужен муж, фиктивный до мозга костей, а не вот этот вот всё! — Вытираю младшую малышку и, чуть не завалившись с ней на руках, пошатываюсь.
— Поймал, — отзывается Дубовский и перехватывает старшую.
Под ногами маячит Гришка, пытается лаять, лениво выползши из дома, Цезарь. — Ну, на Афанасия времени тебе хватало, Ксения, не прибедняйся. Так уж выкроишь и на меня минутку.
— Ты теперь до конца жизни меня будешь Афанасием и моей выдуманной историей попрекать?
— А как же! Обязательно, к тому же история-то не совсем выдуманная. На сене ты с ним валялась, он сам подтвердил. — Закрыв полотенцем голову старшей, ожесточённо вытирает ей волосы Дубовский.
Ася его отпихивает, проклиная некультурными словами. И где она их только понаслушалась? Ника плачет и смеётся одновременно, пытаясь дотянуться до кота. Дурдом да и только.
Михайловна медленно ползёт к своему дому:
— Ну вас, я за корвалолом пошла, а то скоро с вами чокнусь, нужно накапать срочно, пока ещё есть силы доковылять до двери.
— Понятно. Анна Михайловна, вы простите нас, ради бога. Это мои дети, и я должна сама за ними следить.
— Нас теперь всех в баню нужно, — смеётся Максим, расстёгивая рубашку и скидывая её с плеч.
А я, присев возле младшей и напрочь забыв про соседку и кота с собакой, поднимаю голову… Теряя дар речи. Никогда не видела, чтобы кому-то настолько сильно шла майка со шлейками, она же алкоголичка.
Максим великолепен. У него чёрные волосы и густая щетина, переходящая в короткую бороду, немудрено, что у него есть волосы на руках и груди, но это настолько горячо и мужественно, что мне приходится буквально силой заставить себя уткнуться взглядом в траву и не рассматривать его. А ещё у него есть небольшие татуировки, их хочется изучить, потрогать, прочесть их смысл.
Стараюсь как можно скорее отвлечься.
