2
0
* * *Девочки остаются дома, а мы с Максимом выходим на улицу. Лёгкий ветерок приносит с огорода запахи душистой зелени и цветов. Идём за лампочкой к сараю по заросшей тропинке. Вокруг моего сада растут кусты сирени и бирючины, в саду — яблони, груши и сливы, а у ворот — два высоких клёна. Белая акация и сирень пахнут так сильно, что, кажется, воздух и сами деревья одурманены собственным ароматом. Вообще у меня очень красиво, но конкретно здесь кусты и сорняки разрослись до того буйно, что совсем скоро могут заслонить собой и сам сарай. Опять стыдно за то, что мой участок в этой части сада не выглядит идеальным. Грядки я пропалываю, чтобы росли ягоды и овощи, а вот на такие вещи меня просто не хватает.
На покосившихся дверях висит большой, амбарный, давно проржавевший замок. Я сквозь землю готова провалиться из-за того, что дверь давно не крашена, выглядит ободранной и держится на соплях.
— Ну и какой он, этот ваш начальник? — Вздрагиваю, услышав проникновенный глубокий голос Максима за спиной, а он продолжает: — Большой, толстый и старый?
— Нет, ну почему же? — Пытаюсь справиться с замком и невесть откуда взявшимся сильным волнением, дёргаю ключ в скважине, но он всё время заедает, требуется недюжинная сила, чтобы открыть дверь. — Афанасий молодой, крепкий, с татуировкой. Он у нас тут, знаете ли, нарасхват. За ним очередь.
— Большая?
— Ну, приличная очередь: человека три-четыре. Почтальон, продавец, фельдшер, — как дурочка загибаю пальцы.
Максим неожиданно громко и заливисто смеётся. У него приятный хриплый тембр голоса, и от этого располагающего к себе звука у меня совсем не кстати по загривку ползут мурашки. Я оборачиваюсь, чтобы фыркнуть, а сама залипаю на его фигуре. Эта чёрная рубашка, очень хорошо подходящая ему, придаёт его мускулистому телу неповторимой элегантности.
— Татуировка, спрашиваю, большая у вашего Афанасия?
— А-а-а, — в тысячный раз краснею, позорище какое-то нескончаемое. — Ну, нормальная такая, красивая татуировка, а что?
— В интимном месте рисунок или, как говорится, у всех на виду, в общедоступном?
— А это вам зачем? — всплеснув руками, пытаюсь успокоить дыхание.
— Я просто пытаюсь понять, Ксения, как далеко зашли ваши с большим начальником отношения. Если вы видели татуировку на его ягодице, то мне уже и ловить тут нечего, понятно, что замуж вы пойдете за него.
И снова мои щёки алеют нешуточным румянцем. Он как будто всё про меня узнал, и теперь стыд за нелепые и ненужные отношения с замглавой администрации просто как заноза в пальце.
— Ну, знаете ли, это не ваше, Максим, дело.
Продолжаю мучить дверь сарая.
