Муж напрокат

У меня с дочерью так было. Я ещё не сдала анализы Аси и снимок ей не сделала, но в ужасе знала — воспаление лёгких. Будто воспринимала внутренним чутьём.

И сейчас то же самое. Противное, липкое, практически тошнотворное ощущение.

Подбегаю к забору, долблю в калитку.

Ночь на дворе. Сколько она будет открывать? Проснётся ли? И решится ли впустить? Женщина же, живёт одна. Я бы не открыла.

Как же я боюсь за него! Как же мне погано.

Слышу громкий лай собаки. Она прыгает на забор с той стороны. Бьёт лапами и гавкает.

Вроде бы включается свет. Вначале дёргается штора. Я продолжаю стучать и звать Марину, призывая её выйти, бьюсь в истерике. Нельзя медлить. Я ничего не знаю, но уверена — нельзя. Я люблю его, совершенно точно люблю. Ну за что? Ну почему я такая проклятая?

Только не опять, я не могу опять… Как было с Иваном.

— Эй, ты чё орёшь?

— Афанасий?! — перестаю ныть и тру кулаками глаза.

Вижу в дыру в заборе, что, поправляя штаны, со ступеней спускается замглавы администрации.

— Чё примолкла? Удивилась? Не стоит. Думаешь, я только с тобой спал, что ли? Всегда тебе изменял и жениться хотел из жалости, думал с детьми помочь. А ты дурой оказалась! Чё надо-то?

На меня нападает ступор. Правда, тут же отпускает. С детьми он хотел посодействовать — вначале натравил комиссию, потом взялся помочь… Помогальщик чёртов.

Надо же! Опять распетушился. То скулил, за батю просил, а то снова море по колено. Впрочем, плевать.

— Марина мне нужна! В ваши дела я не лезу!

— А ты чё, в свадебном платье, что ли?! — усмехается. — Слышал про праздник. Не мешал. Таки вышла за своего идиота. Быстро вы.

— Марину позови! Помощь, говорю, нужна!

— А ты тут не кричи. Соседей разбудишь. Лучше расскажи, что случилось. С детьми, что ли, что-то?

— Позови, пожалуйста, Марину! — шиплю сквозь зубы. — Мне нужна её помощь.

Не знаю, как он догадывается.

— А, понял! Твой кобель перебрал и теперь нуждается в поддержке и опоре.

— Марину позови!

— Не позову. Я хочу, чтобы ты страдала, как мучился я, когда ты меня бросила!"

"Плюнув и наматывая сопли на кулак, бегу обратно. Меня аж колотит. Надо собраться и успокоиться. Думать.

Прибежав домой, я вижу всё ту же картинку.

— Где фельдшер?!

— Там Афанасий.

— Афанасий?! — Мотнув головой. — Я дозвонился в скорую. У них одна машина, и она на выезде. У бабы Нюры инфаркт.

— А вдруг у него тоже инфаркт! — ору на Егора, кидаюсь к мужу. Упав на колени, глажу по волосам, не знаю, что делать.

— Может, его бить надо, поливать водой?! Трясти?! Мы Михалыча трясли, когда его ударило током.

— Я не знаю, — снова впадаю в истерику. — А если мы сделаем хуже? У него голова болела часто. Мне неизвестно, что с ним.

В это время из комнаты выползает моя заспанная, растрёпанная дочь.

— Мама, что случилось?

— Иди спать, — рыдаю, никак не могу взять себя в руки.