Муж напрокат

С ума сойти: сколько же во мне накопилось женской чувственности?!

Очередная резинка летит в кусты, загрязняя природу и снижая качество экологической обстановки. От переизбытка эмоций, волнения и страсти опадаю на каменную мужскую грудь. Хриплю, как хрипит ржавый инструмент, когда концерт в полном разгаре.

Обалдеть! Со мной. Никогда. Ничего. Такого. Не было!

— Я же говорила, что ты Копперфильд. Иллюзионист и гипнотизёр, известный своими зрелищными фокусами.

— Ну нет, дорогая Ксюшенька, просто тебя ещё никогда не любили так качественно. Я старался.

Прыснув со смеху, чувствую дичайшую слабость и, несмотря на то что мы на улице, просто отключаюсь, лёжа на муже.

И сквозь беспамятство ощущаю, что, кажется, Максим поднимает меня с земли, укутывает покрывалом и куда-то несёт.

Глава 29

Макс несёт меня на руках. Когда он вот так жмёт к груди, его насыщенного запаха гораздо больше. Притулившись, веду носом, сладко зеваю. Чувствую, Дубовский смеётся.

Мне хорошо и тепло, а ещё я очень устала и не могу пошевелить даже пальцем ноги. Но это утомление почти что волшебное.

— Ты по-прежнему не одет. Если кто-нибудь заметит нас в таком виде, ближайшие триста лет мы не отмоемся от сплетен.

— Зато никто не посмеет назвать наш брак фиктивным. — Гасит мое копошение нежным поцелуем в лоб.

— Если именинников тянут за уши, за что же тогда нужно тянуть жениха? А, Ксюнечка? — веселит меня анекдотом в тему мой новоиспеченный муж.

И я, хихикнув, блаженно потягиваюсь в его объятиях. Несмотря на миллион жадных и грязных поцелуев до этого, я залипаю на его губах.

Они такие крупные, красиво очерченные жёсткой щетиной, но не бабские, совершенно не женственные, а наоборот — дерзкие, мускулинные, как у хищника.

— Ты похожа на сытую кошку, мадам Дубовская. — Подмечает мой взгляд.

— Вот это нам ещё предстоит обсудить, — шутливо прищуриваюсь.

Хотя, честно говоря, мне не хочется ругаться.

— Я уж думал, никогда не дождусь скандала по этому поводу.

— Эй, по-твоему, я скандалистка?

— Ты, как любая женщина, любишь создавать шум, если считаешь, что твои права нарушены.

— То есть ты понимаешь, что записывать меня на свою фамилию, не спросив разрешения, было, по крайней мере, некрасиво?

— Естественно, — улыбается. — Я просто хотел посмотреть на то, как вытянется твоё лицо.

Шаловливо закатываю глаза.

— Поставь меня на место, завоеватель, — в шутку смотрю на него искоса, как бы мечу глазами молнии, но на самом деле испытываю восторг, по-прежнему обнимаю его. — На что ты рассчитывал, Дубовский? Что я подмахну документ и не замечу? Оглохну от радости и счастья?

— Да, именно так я и думал.

— А вдруг я дала бы заднюю?

— Сбежавшая невеста? Ты бы так со мной не поступила. Ты хорошая.