4
0
В этот момент дверь комнаты осторожно отворили, и маленькая фигурка обеспокоенной Джузеппины показалась на пороге. Она смотрела на удивительный спектакль: всемогущий господин Ларкара Рочча сидел, связанный, на стуле, подобно сосиске.
— Входи, малышка,— сказал Гунтер.
— Мадре миа...— забормотала девушка.— Что вы сделали с синьором ди Натто?
— Мы забавляемся! — весело ответил Бассович.— Играем! Он первый начал вместе со своими дружками и их ружьями, а мы теперь продолжим!
— Джузеппина! — побледнел ди Натто.— Беги за полицией! Позови карабинеров! Они хотят меня убить!
Маленькая служанка округлившимися глазами смотрела на своего хозяина, потом внезапно на нее напал сумасшедший смех. Она смеялась с горечью, неудержимо, ломая руки, зажимая себе рот, в то время как ее хозяин, вне себя, фиолетовый от гнева, изрыгал проклятия.
— Шлюха, девка! Беги к солдатам! Грязная тварь! Я тебя выдрессирую! Черная собака! Ублюдок!
Чем больше краснело от ярости лицо мэра, гем больше хохотала девушка. Она смеялась, смеялась... до потери сознания.
В конце концов маленький человек замолчал и злобно уставился на свою служанку, которая с трудом восстанавливала дыхание.
— Мама миа,— прошептала девушка,— я больше не могу... это слишком много.
— Держу пари, ты больше никогда не будешь бояться его! — сказал Гунтер.
Она подняла на него свои великолепные, блестящие от удовольствия глаза и энергично замотала головой.
—Больше никогда!
— Мой бедный супермен, твое достоинство попрано сегодня вечером и престиж тоже! — заметил Бассович.
Ди Натто изо всех сил плюнул в сторону Джузеппины.
— Это еще не конец! — проворчал он.
— А мы еще и не начинали, мой нежный брат,— заявил Коста.
— Вы меня не запугаете!
Настоящий сицилиец, он сразу обрел твердость в присутствии девушки, с которой спал. Бассович улыбнулся.
— Джузеппина, сердце мое, пойди на кухню и приготовь нам черный кофе покрепче. Нам всем он понадобится.
— Да, синьор,— ответила служанка. Она с любопытством посмотрела на своего хозяина и спросила: — Что вы с ним хотите сделать?
— Кое-что неприятное,— ответил Коста.— Он сам тебе расскажет об этом. Иди!
Малышка с сожалением вышла и закрыла за собой дверь."
"— Они легко становятся злобными, эти девушки,— обратился к ди Натто Бассович.— Во время войны женщины с пленными были более жестокими, чем мужчины. И уверяю тебя, эта крошка не станет церемониться с тобой, если ей разрешат действовать!
Ди Натто презрительно пожал плечами.
— Да, знаю, ты ее презираешь,— сказал Бассович.— Ты презираешь всех женщин! Ты самец, «махо», как говорят в Испании.
