Мумия блондинки

Я не могла заставить себя поднять глаза, чтобы посмотреть, какое впечатление это ужасное признание произвело на Пенелопу и Мерсию.

Можно было не сомневаться, что Трент уже некоторое время подозревал это. Он специально обвинил Пенелопу в убийстве, чтобы заставить Роберта признаться.

Теперь все было кончено, сейчас мы услышим тайну убийства Грейс и Нормы.

— Благодарю вас, доктор Хаднатт. Я рад, что вы наконец признались.

Трент говорил спокойно и, как ни странно, совсем будничным тоном, будто благодарил Роберта за то, что тот передал ему соль или хлеб за столом.

Но Хаднатт не слушал его — он говорил «домашним» голосом с Пенелопой, очевидно, забыв о посторонних:"

"— Очень сожалею, дорогая, мне следовало все тебе рассказать раньше. Но у меня не хватило смелости просить тебя разделить со мной такую тяжесть. Признаюсь, в ту ночь я воспользовался твоей машиной, так как моя не заводилась. Забавно, как такой пустяк может оказаться столь важным.

Он повернулся к Мерсии, глядевшей на него с отчаянием и недоверием.

— Я должен был сказать и тебе, Мерсия. Я так и собирался сделать на следующее утро. Боюсь, что именно ты, сама того не ведая, помогла мне изменить это решение. Ты подумала, конечно, что я поехал за Грейс на своей машине, а потом заявила лейтенанту, что видела ее в гараже, когда вернулась со станции техобслуживания.

Таким образом у меня появилось почти полное алиби. Ты могла присягнуть, без злого умысла, что у меня не было времени совершить эту кошмарную поездку в Г рей-вилл. Прости меня, Мерсия, что я не был с тобой вполне откровенным, я не заслужил твоего доверия.

— Но, Роберт, ты не можешь...

— Нет, могу и должен. Я был идиотом, воображая, что можно как-то выпутаться из этого кошмара.

Роберт обратился к Тренту со скорбной усмешкой на губах:

— Наверное, вы не очень высоко цените мое честное слово, лейтенант, но все же я хочу заявить вам следующее: признаю, что я убил Грейс Хау, но, бог — свидетель, я сделал это непреднамеренно. В этом не было злого умысла или желания ее наказать.

Вмешался Трент, он вежливо напомнил, что Роберт не обязан признаваться в том, о чем потом пожалеет. Можно было подумать, что он искренне симпатизирует человеку, за которым так упорно охотился.

— Благодарю, лейтенант, но я предпочитаю, чтобы собравшиеся в этой комнате услышали, что я скажу. Из-за моей нерешительности я причинил им много страданий, поэтому они имеют право узнать правду. Я намерен признаться в том, что является, разумеется, криминалом, но я лично не могу считать это убийством. Пенни, ты, вероятно, тоже согласна со мной, им надо послушать, да?

— Как хочешь, Роберт,— едва слышно ответила она.