4
0
Моя соседка всегда была до смешного скромна в косметике, но в этот вечер, прочитав полученное письмо, она переусердствовала с макияжем в ванной комнате: губы были густо намазаны яркой помадой, а щеки пылали — отчасти от щедро наложенных румян.
Все еще сжимая в руке письмо, Грейс подошла к зеркалу и неловко прикрепила к своему платью маленькую бриллиантовую брошь, единственную драгоценность, сохранившуюся у нее после банкротства отца. Затем она подошла к шкафу и достала свою вечернюю накидку — жалкую синюю пелерину с облезлой кроличьей опушкой.
Сама не знаю почему, я вдруг почувствовала какой-то ложный пафос происходящего: Грейс, прошлые романы которой никогда не заходили дальше периода «первого знакомства», собирается в театр, где встретится с настоящим поклонником, с этим безвкусным макияжем на лице и в устрашающе старой накидке...
И я в порыве щедрости предложила:
— Если у тебя такое важное свидание, Грейс, почему бы тебе не надеть мою шубку? Я не собираюсь в ней ехать.
Она неуверенно повернулась ко мне."
"С тех пор ка& их надежды на громадное состояние в будущем трагически развеялись, Грейс и Джерри боялись принимать какие-бы то ни было «благодеяния» из милости или жалости. Это доходило до абсурда.
— Ты это серьезно?
— Конечно.
Под насмешливым взглядом Нормы, которая, к счастью, не открывала рта, Грейс облачилась в мое пушистое меховое манто и сунула письмо в его глубокий карман. Затем она с видимым удовольствием потерлась щекой о мягкий воротник, и в этот момент, несмотря на вульгарную помаду на губах, она выглядела даже хорошенькой, правда, похожей на миловидную фарфоровую куклу.
— Спасибо, Ли! Огромное спасибо! Я буду с ним очень осторожна. Обещаю тебе.
Я часто потом задавала себе вопрос: как бы я чувствовала себя тогда, если бы имела хоть малейшее представление о тех фантастических и ужасных событиях, которые произойдут до того, как я снова увижу свою серенькую шубку.
Глава 2
Мы мало разговаривали во время пятидесятикилометровой дороги в Нью-Йорк. Сцена между Нормой и Грейс оставила у всех неприятный осадок. Когда мы добрались до театра «Кембридж», где давали «Федру», Грейс молча вышла из машины и побежала в подъезд. Элейн и я вышли следом за ней, чтобы показаться членам администрации нашего факультета, если таковые там окажутся, а Норма припарковала машину возле «Эмбер-клуба», через дорогу.
— Я отдала бы свой зуб мудрости, только бы посмотреть на автора любовных писем к Грейс,— заявила Элейн.— Как ты считаешь, есть ли у нас шанс его увидеть?
— Ни малейшего, если это зависит от Грейс,
В этот момент Элейн вцепилась мне в руку и округлившимися от страха глазами посмотрела куда-то поверх моего плеча.
— Моя дорогая, мы погорели! — трагически прошептала она.— Пенелопа и Хаднатт.
