Тьма только и ждала приглашения:
— Ты уже вероломно предал меня однажды. Изгнал. Ты будешь наказан, Стефан Конрад. Я скушаю тех, кто тебе дорог, — всех твоих мальчиков, одного за другим… И ведь теперь ты от меня не избавишься. Чтобы освободиться, придется вернуть боль каждой человеческой оболочки, что вскормила меня из твоих рук.
Стефан кивнул. Он не переставал улыбаться.
*****************
Родерик Конрад, прощание"
"Изуродованная тьма глядела сквозь него мертвыми глазами и шелестела не переставая. Но ей нечего было ему предложить. Славу? Его имя до сих пор гремело на весь Лондиниум.
В другой раз Родерик, возможно, и посмеялся бы тому, до какой же степени он успешный и уважаемый, а еще — кратковременно счастливый. Не каждый человек бывал счастлив так, как он, в эти последние недели.
Он рассчитывал, что Оливия простит его и не озлобится на весь свет. Это же Нахаленка. Она не станет винить окружающих или жалеть себя.
Когда он медленно сползал на пол, новый план уже вполне сложился, и Родерик принялся накручивать по периметру круга темные нити из своего ресурса.
Но и этого, разумеется, мало. Личинку следовало ослабить, а лучше — стреножить и задушить. Во-многом ему помогало то, что она не держала форму. В эту субстанцию укладывать сжимающие потоки, оставаясь не замеченным, не так уж и сложно.
Все. Теперь еще несколько петель, и эта тварь не выкрутится из захвата.
Стефан держался рядом и очень мало был похож на сумасшедшего. Было мгновение, когда Родерик поверил, что Его Величество его все же прирежет. Личинку на тот момент князь опутал лишь наполовину. И за благоприятный исход полностью поручиться не мог. Но тогда старший убрал кинжал.
Он снова начал колоть им в горло, когда князь уже полностью закончил. Родерик поежился, представив свой труп и рядом — брата, замурованного вместе с темной аномалией.
Кстати, пока князь заканчивал мастерить ловушку, Стефан вернул червя обратно в себя.
— Чего ждешь? Бей. Ты как-то вяло убивал меня все эти годы. Постоянно находил предлог, чтобы повременить, — заметил Родерик.
Настроения злорадствовать не было. Разве что спровоцировать и быстро уйти. Нападать на Стефана тоже отчаянно не хотелось. Исход все равно предрешен.









