Ни слова, господин министр! (СИ)

Однако мама была непреклонна:

— Будьте реалистками. Нет такой силы, которая бы заставила его сейчас склониться, уйти. А такие, как он, ничего другого не понимают. Суд? До него не дойдет. Мятеж за спиной Родерика? При всех раскладах мы потеряем князя. А он единственный, кто в итоге сможет сбросить брата с трона. Чужая сила не сохранится в короле до бесконечности. Родерик заметит преступления, потому что его брат вряд ли сможет остановиться.

— Я попробую надавить на Стефана. Запутать, возможно, запугать возмездием крови, — протянула Клавдия. — Оливия, твоя мама хотела бы, чтобы вы начали все сначала в другой стране.

Деньги у нее есть, и я добавлю тоже. Я даже смогу помочь тебе бороться с наведенным мороком.

И кто здесь заявлял, что надо торопиться? Пришлось самой озвучить то, что меня беспокоило:

— Я беременна от короля — монстра, готового прикончить всех, кого я люблю, и меня тоже. Вы хотите, чтобы я избавилась от ребенка.

— Я не хочу, но, если понадобится, помогу тебе это сделать, — вздохнула королева.

— А я настаиваю, что это единственный правильный выход. Во-первых, это темный род, сложная кровь. Твой драгоценный Родерик до сих пор жив исключительно благодаря вашей любви.

Взаимодействие с тобой помогло ему обрести равновесие. У Стефана оно имелось изначально, но он исключительно жесток. Даже по меркам высшей аристократии. Его ребенок — не только результат преступления, но и твои кандалы на всю жизнь.

Мама распалялась все больше. В такой запальчивости я еще ее не видела. Она уверена, что должна спасти меня от страшной ошибки.

— Вероятность, что в нем проснется тьма, огромна. Ты крайне сильный маг, Оливия. Я и не представляла, что Светочам бывает дарована такая мощь.

Тьма пробудится, он войдет в двойку. Что будет делать Стефан, а что — ты? Как воспитать из Конрада нормального человека? Да еще за пределами дворца? Или, нет, ты отправишься жить со Стефаном и его женой и будешь подпитывать энергией все семейство?

Я закричала. Я никогда не кричала на маму, и сейчас крик был обращен не против нее, а против всех обстоятельств, что громоздились на моем пути в немыслимые баррикады. Я жду ребенка. Зачем же все так усложнять?

Затрещали оконные рамы, зазвенели стекла. Клавдия сообразила быстрее Робертины и выволокла меня из-под падающей люстры…

Все вокруг потемнело, затем так же резко позеленело.

Я смотрела, как на моей ладони крохотный полуистлевший корешок превращался в малое растение с вполне живой корневой системой. Оно пульсировало, и от руки тепло расходилось по всему телу.

Очнулась я уже на диване. Растерянная мама держала мою голову на коленях.

— Выброс, но я не понимаю, откуда ему взяться… Девочка была пустой. У нее не хватило бы сил, чтобы зажечь свечу взглядом, — прошептала она.