3
0
— Ты думаешь я не вижу, что ты два дня на пределе? Задумал избавиться от меня, чтобы я не смотрела, как ты погибнешь? — когда она по-настоящему злилась, из голоса исчезала детская визгливость. Вместо нее добавлялась сталь. — Ничего подобного, папочка. Я Конрад и я часть семьи. Я отомщу за тебя — или ты за меня. Как пойдет. Совпадение, что эта необычная сила проявилась во мне сейчас, — перед тем, как вы со Стефаном можете все здесь уничтожить? Ну-ну. Тьма не должна пожирать тьму. Это закон.
— Тебе десять лет, пигалица… Месть, закон, предназначение.
— Ты и воспитал. У меня от разговоров о достоинстве везде мозоли. Разбуди, и я среди ночи перескажу, почему достоинство фермера — это благо и дар, а достоинства короля — тяжкая ноша, которую он норовит рассыпать по дороге.
Князь смутился. В моменты магического истощения он начинал болтать, а Ангелина вечно оказывалась рядом.
— Твой дедушка в шутку называл корону «моя рыгалия».
— Да-да, я помню… Не относись к себе слишком серьезно. Будь готов принять смерть без страха и в любую минуту.
Родерик поцеловал дочь в макушку. Сегодня у нее получилось соорудить крепкую прическу.
— Мы с мамой тебя любим. Всегда.
— Я знаю, — буркнула девочка.
— Если бы ты научилась сдерживать норов и не проявлять его в присутствии тех, кто слабее…
— Это сложно. Но раз достоинство Конрадов требует именно этого...
— Поверь мне, да. Сначала выбери противника, достойного по силе. Чуть не забыл.
Ангелина оживилась. Кузен ее обожал, а она благосклонно принимала его внимание. Родерик протянул ей маленький конверт правильной квадратной формы.
— Будешь плохо себя вести, буду писать тебе до самой старости. Твоей.
Он пояснил в ответ на ее недоуменный взгляд.
— На свой день рождения я получил послание от матери. Оно магическое. То есть доставлено при соблюдении ряда условий. Самое главное — дожить до сорока пяти.
— Ого! И что тебе написала моя почтенная ба. Что-то важное?
— Весьма. Вырастешь и покажу ту часть, в которой речь о тебе.
— Ну, папа! Так нечестно!
Какой же она все-таки ребенок. Пускай и королевский. Выпроводив дочь обратно на занятия, Родерик мысленно вернулся к письму Клавдии.
Оно, действительно, прояснило один важный момент.
Глава 69
Иногда Родерику казалось, что эти «письма с того света» еще та напасть. Его матушка при жизни была известным манипулятором и после смерти не изменяла себе.
