3
0
Он не улыбнулся, но в его глазах плясали искорки смеха.
— Узнаю мою Нахаленку. Это лучшее одолжение, что ты когда-либо для меня делала. Полный наряд. С плащом, похожим на кафтан. Именно в нем Родерик будет танцевать для Оливии.
Я покачала головой и повернулась так, чтобы поймать его губы.
— Никаких одолжений, министр. Когда увидела тебя на пороге неделю назад, то поняла, что пути назад нет. Бланши это, конечно, не Конрады, но мы не умеем отступать. Сейчас тебе лучше со мной, чем без меня, а я всегда тебя…
Его губы поймали мои, не позволяя договорить. Поцелуй начинался как нежный, но быстро перешел в сокрушительный.
Он остановился, когда я мысленно уже попрощалась с прической.
— Тссс, скажешь это после танца, когда я склонюсь перед тобой. Я буду этого жаждать, а сейчас, любимая, мне даже ответить нормально нельзя. Нам уже пора.
Портал вспыхнул по центру кабинета из обыкновенный искры и разросся до размеров нормальной двери. Я держала мужчину за локоть и гадала, как же я в своем уме согласилась на такую публичность.
Ответ, разумеется, на поверхности. Я всегда буду его щитом. А этот танец нужен как доказательство исключительности нашего союза. Ведь Родерик Конрад уже был женат, а я — вдова с ребенком. Если он взойдет на место Стефана, то важно показать подданным, что на самом деле связывает новых короля и королеву.
От этих мыслей по спине ледяной змей полз протест. Не хочу королевой! Но взгляни на это иначе, Лив, убеждала я себя. Велики шансы, что князь погибнет.
Его рука сильнее сжала мой локоть. Я зажмурилась из-за яркого света, который обрушился со всех сторон. Родерик вывел нас прямо к площадке, на которой приглашенные дожидались своей очереди, чтобы подойти к распорядителю. Заметив князя, тот сразу бросился к нам.
Барон Маммонт. Не выносила его во времена столичной юности. Он низко поклонился. Пухлые губы за десять лет обросли морщинками во все стороны, щеки обвисли.
Известный, гурман и распутник, Шарль всегда оказывал мне знаки внимания, а тут боялся даже смотреть.
— Ваше Высочество, леди Бланш. Как уместнее всего вас представить?
— Какие-то проблемы? Леди — моя невеста, — Родерик сказал это спокойно, но и мне стало не по себе. Не то что Маммонту.
— Это абсолютно невозможно. Вы же женаты.
Шарль не злорадствовал. Он умирал от страха, отдавая себе отчет, что эти слова могли стать для него последними.
Глава 57
Люди, стоявшие поодаль тоже прислушивались. Давно мне не было так неловко.
